Виктор Алеветдинов – Старуха с косой отменяется (страница 10)

— При каком царе?

— При любом. У вас все равно в архиве перепутают.

Лукилий обиженно зашуршал бумагами. Маремьяна отодвинула журнал и достала из сумки леденец от кашля. Сумка у нее была большая, с потертым замком и служебной биркой: «М. С. Серповна. Отдел переходов, разборов и ошибочных вызовов». В сумке лежали термос, очки запасные, печать, три формы акта, клубок ниток, леденцы и маленькая пилочка для косы. Косу она держала у стены, в специальной стойке. Инвентарный номер на черенке стерся, но бирка еще держалась: «Служебный инструмент. Не использовать для сенокоса».

Косу Маремьяна не любила. Не как вещь — вещь была надежная, старая, под руку. Не любила она разговоры вокруг нее. Люди почему-то думали, что если у женщины коса, значит, надо падать в обморок, кричать и вспоминать завещание. Никто не думал, что у женщины с косой может болеть спина, мерзнуть ноги и быть недописанный отчет.

Она открыла журнал, поставила галочку напротив пункта «ошибочный испуг на кладбище, без последствий» и потянулась к кружке. В этот момент коса у стены дернулась.

Маремьяна застыла.

Коса дернулась второй раз, звякнула биркой и ударила черенком о стойку. Над лезвием вспыхнули буквы, словно их вывели на воздухе мокрым мелом: «Вызов. Старуха с косой. Объект: Заворотино».

Лукилий высунулся из-за перегородки.

— У вас вызов.

— Вижу.

— Срочный?

— Все срочное, пока не разберешься, что опять кто-то ляпнул не подумав.

Буквы над косой мигнули. Появилась новая строка: «Основание: сильная обида. Словесный ключ активирован. Связка с бытовым артефактом».

Маремьяна сняла очки, протерла их краем платка и надела обратно. Строка не исчезла.

— Опять фразеологизм, — заметила она. — Люди не могут просто поссориться. Им обязательно надо вызвать служебное лицо.

Лукилий перевернул папку.

— Заворотино… Заворотино… О, есть примечание. Деревня между мирами. Слухи с повышенной материализацией. Портал нестабильный. Последний отчет: скалка, трактор, говорящая птица.

— Птица говорящая? — Маремьяна нахмурилась. — Вот только птицы мне и не хватало.

— Тут еще пометка: «Местные жители склонны к самодеятельности».

— Все живые к ней склонны. От этого и бумажная работа.

Коса звякнула громче. Буквы налились красноватым светом. «Подтверждение вызова требуется. Должностное лицо: Маремьяна Серповна».

Маремьяна встала, и стул вздохнул под ней с явным облегчением. Она взяла со стола журнал ошибочных вызовов, сунула в сумку чистые бланки и потрогала термос. Пустой. Стало быть, день будет длинный.

— Лукилий, если заведующий спросит, я по ошибочному вызову.

— А если не ошибочный?

— В таком случае я вернусь позже и буду недовольна сильнее.

— Указать ожидаемое время прибытия?

— Укажите: когда люди научатся думать, прежде чем говорить.

Лукилий записал что-то, не моргнув. Маремьяна сняла косу со стойки. Та легла на плечо привычно, но сегодня была теплее обычного. Это ей не понравилось. Когда служебный инструмент грелся, дело обычно касалось не простого перехода, а чужой эмоции, раздутой до размеров явления.

Она подошла к портальному шкафу. Шкаф был старый, казенный, с облупленной табличкой «Выездные случаи». Внутри висели не пальто, а дороги: одна пахла болотом, другая морем, третья больничным коридором, четвертая сеном и пылью. Маремьяна нашла узкую дорожку с запахом яблочного пирога, машинного масла и обиды.

— Заворотино, значит, — бросила она. — Ну, посмотрим, кто там опять решил, что слово — не документ.

Дверца шкафа хлопнула. Кабинет исчез.

Маремьяна вышла не на кладбище и не в сумерки, как люди обычно себе придумывали, а к деревенской остановке. Над ней висела покосившаяся табличка «Заворотино», буква «З» была подмазана синей краской, а рядом кто-то приписал: «Не туда завернешь — туда и попадешь». У дороги стоял автобус, старый, желтый, с пыльными окнами. Водитель как раз закрывал дверь.

— Подождите, гражданин, — сказала Маремьяна. — Мне бы уточнить адрес.

Водитель повернул голову. Увидел серое пальто, сумку с биркой, косу на плече и очки на цепочке. Выражение у него стало такое, словно он одновременно вспомнил все свои штрафы, долги и недобрые слова о теще.

— Я не по вашу душу, — сказала Маремьяна устало. — Мне справочно.

Водитель перекрестился, хлопнул дверью и нажал на газ. Автобус рванул с места так, как, наверное, не ездил со дня выпуска. На заднем стекле подпрыгнула табличка «Дети», хотя детей внутри не было.

Маремьяна проводила его взглядом.

— И как после этого оформлять опрос свидетеля? — спросила она у пустой остановки.

Из канавы выбралась курица, перевела взгляд на нее одним глазом и ушла обратно. Маремьяна поставила сумку на лавку, достала бланк и карандаш. Ветер тут же попытался унести бланк, но она прижала его ладонью.

«Акт предварительного прибытия. Объект: Заворотино. Обстоятельства: вызов по словесному ключу “старуха с косой”. Наблюдение первое: водитель общественного транспорта уклонился от взаимодействия».

Она подумала и добавила: «Психологическое состояние местности: настороженное, пахнет пирогом».

С дороги донеслись голоса. Деревня жила. За заборами кто-то спорил, где брать дрожжи. У магазина женщина объясняла, что нечисть в машинку без очереди не пустят. Где-то впереди металлически фыркнул трактор, а следом гулко хлопнула калитка. Над всеми звуками поднялся петушиный голос:

— Тревога! Неучтенная фигура с сельхозинвентарем у остановки!

Маремьяна подняла голову. По дороге к ней шел петух. Не просто шел — маршировал. Красный гребень, важная грудь, когти ставит как солдат на параде. За ним семенила курица, но отстала у лопуха, решив, что государственные дела ее не касаются.

Петух остановился в трех шагах, вытянул шею и уставился на косу.

— Назовитесь! — приказал он.

Маремьяна устало сняла очки.

— Простите?

— Посторонняя единица прибыла на территорию Заворотино с длинным режущим предметом. Цель визита?

— А вы кто?

Петух распушился.

— Генерал Громыхало. Сторожевой состав. Голосовая тревога. Куриная безопасность.

Маремьяна открыла сумку, достала отдельный бланк и машинально написала: «Говорящая птица подтверждена». Затем уставилась на петуха внимательнее.

— Вы, выходит, местная говорящая птица.

— Не птица, а должностное лицо двора.

— У вас удостоверение есть?

Генерал Громыхало запнулся, но ненадолго.

— У меня клюв.

— Клюв не является удостоверением.

— В Заворотино является, если громко.

Маремьяна вздохнула. Она уже понимала, что отчет будет толстый.

— Мне нужен адрес гражданина или гражданки, вызвавшей старуху с косой.

Петух резко отступил на полшага.

— Так вы она?

— Кто она?