Виктор Алеветдинов – Старуха с косой отменяется (страница 11)
— Старуха с косой.
Маремьяна сжала губы.
— Я Маремьяна Серповна. Должностное лицо отдела переходов, разборов и ошибочных вызовов. Коса служебная. Старухой меня называют только невоспитанные, напуганные и поэты.
Петух наклонил голову.
— Поэты у нас не водятся. Напуганные — да. Невоспитанные — по обстоятельствам.
— Тем легче.
— А забирать кого будете?
— Пока никого.
Петух недоверчиво глянул на косу.
— А инструмент зачем?
— Для работы.
— У нас тоже так говорят, когда идут к соседу выяснять межу.
Маремьяна спрятала бланк обратно в сумку.
— Молодой человек…
— Я петух.
— Тем более. Покажите, где у вас тут началась обида.
Генерал Громыхало расправил крылья.
— Обида у нас в деревне в трех местах: у Агафьи Ладиной на кухне, у Архипа Чудина во дворе и у Бурчика под навесом. Но главная, судя по звуку, пошла от машинки.
— Машинки?
— Белый барабан. Подозрительный. Архип принес. Деревня обсуждает. Агафья ушла. Калитка хлопнула. Следом загудело.
Маремьяна достала журнал. Строка вызова в нем сама дописалась: «Связка с бытовым артефактом подтверждается».
— Вот так всегда, — произнесла она. — Люди сначала говорят, позже техника отвечает, после этого зовут меня.
По дороге со стороны магазина приближались две женщины и мужчина с ножницами. Они шли медленно, явно желая посмотреть и так же явно боясь оказаться первыми. Маремьяна их увидела, поправила сумку и приготовила дежурную фразу: «Не беспокойтесь, ваш случай пока не рассматривается». Обычно после нее люди начинали беспокоиться сильнее.
Первая женщина, круглолицая, с ведром, остановилась за пять шагов.
— Здрасьте, — ответила она. — Вы к кому?
— По вызову.
Мужчина с ножницами спрятал ножницы за спину.
— А кто вызывать мог?
— Вот это я и выясняю.
Вторая женщина прижала к груди пустую банку.
— Вас Архип вызвал? Он сегодня машинку запускал.
— Или Агафья, — шепнула первая. — Она от него такая шла, что у меня ведро само зазвенело.
Маремьяна подняла карандаш.
— Фамилии.
Все трое одновременно сделали лица людей, которые случайно оказались в чужом документе.
— Наталья Панкратовна, — сказала первая.
— Василиса Егоровна, — сказала вторая.
Мужчина помялся.
— Семен. Просто Семен.
— Просто Семен, — записала Маремьяна. — Вы присутствовали при произнесении ключевой фразы?
— Какой? — поинтересовалась Наталья.
— «Старуха с косой».
Семен икнул. Василиса перекрестилась банкой. Наталья шепнула:
— Значит, правда.
Маремьяна подняла взгляд.
— Что правда?
— Что Архип Агафью так назвал.
— Я не утверждала.
— Но вы же приехали.
— Меня вызвали.
— Вот! — Наталья обернулась к Василисе. — Я говорила, не просто обида. Магическая.
Маремьяна постучала карандашом по журналу.
— Граждане, не усиливайте событие слухом. Местность у вас и без того эмоционально неустойчивая.
Семен кивнул чересчур быстро.
— Мы молчим.
— Вы уже говорите.
— Тогда будем вполголоса говорить.
Генерал Громыхало забрался на край остановочной лавки и громко объявил:
— Внимание! К нам прибыла ревизор с сельхозинвентарем! Всем сохранять перья и показания!
— Я не ревизор, — сказала Маремьяна.
— У нас любой с бумагами — ревизор, — объяснил Семен.
— А любой с косой? — спросила она.
Семен перевел взгляд на косу, на бланки, на петуха и решил не отвечать.
Со стороны Архипова двора вновь донеслось гудение. На этот раз ниже, с мокрым рыком, словно кто-то поставил реку в бочку и заставил крутиться. Маремьяна почувствовала, как служебная коса потеплела на плече. По лезвию пробежала легкая сероватая рябь.
Журнал в ее руках сам раскрылся на новой странице. На чистом листе проступили слова: «Предварительная обида активирована. Источник: эмоционально-бытовой конфликт. Усилители: слух, наблюдатели, артефакт стирки прошлого».