Виктор Алеветдинов – Старуха с косой отменяется (страница 12)

— Стирки чего? — спросила Маремьяна уже вслух.

Наталья подалась ближе.

— Белья?

Маремьяна смотрела на строку.

— Если бы белья, меня бы не позвали.

Генерал Громыхало соскочил с лавки.

— Веду к месту происшествия! Дистанцию соблюдать! Косу к курам не приближать!

— Да не нужна мне ваша птица, — сказала Маремьяна.

— Все так говорят перед супом.

По дороге они пошли странной процессией: впереди петух, за ним Маремьяна с косой и сумкой, сзади Наталья, Василиса и Семен, которые пытались идти на почтительном расстоянии, но и не так далеко, чтобы пропустить главное. Из-за заборов выглядывали лица. Кто-то закрывал калитку, но оставлял щель. Кто-то снимал белье с веревки, хотя оно было мокрое. Одна старушка спросила, будет ли запись на прием; Маремьяна ответила, что приема нет, но старушка все равно сказала внучке занять очередь.

У магазина Филимон Балагуров прислонился к стене и встретил процессию с сияющим лицом.

— Ого, — отозвался он. — Вот это Архип доработал машинку. Уже и специалист по отжиму душ приехал.

Маремьяна остановилась.

— Вы произнесли «отжим душ» как шутку?

Филимон насторожился.

— А что?

— В этой деревне шутки имеют последствия?

Наталья за его спиной закивала так энергично, что ведро стукнуло ее по колену.

— Имеют, — подтвердила Василиса. — Особенно его.

Филимон попытался улыбнуться скромнее.

— Я без злого умысла. Я для настроения.

— Настроение затем будете письменно объяснять.

Маремьяна достала из сумки маленький желтый талон и вручила ему.

— Что это? — спросил Филимон.

— Предупреждение о словесной ответственности.

— У меня такого еще не было.

— Стало быть, будет первое.

Филимон бережно спрятал талон в карман, явно собираясь всем показать. Маремьяна поняла это по его глазам и тут же пожалела, что не выдала устное предупреждение.

Улица повернула к Архипову двору. Гудение стало громче. Из-за забора пахло машинным маслом, мокрым бельем и чем-то горьким, как обида, которую долго держали под крышкой. Маремьяна остановилась у калитки. Служебная коса сама соскользнула с плеча в руку, но она удержала ее лезвием вниз, чтобы не пугать людей сверх нормы.

Во дворе Архип Чудин стоял перед стиральной машинкой и обеими руками пытался прижать крышку. Машинка тряслась, медная трубка плевалась водой в старое ведро, а на белом боку влажно светились слова «Предварительная обида». Неподалеку Бурчик под навесом фыркал, Марфа-Полночница сидела на верстаке и не мигая смотрела на барабан.

Архип поднял голову и увидел Маремьяну. Его лицо вытянулось.

— Это кто еще?

Генерал Громыхало взлетел на заборный столб и гаркнул:

— К нам ревизор с сельхозинвентарем!

— Я не ревизор, — сказала Маремьяна, входя во двор. — И это не сельхозинвентарь.

Архип уставился на косу.

— А похоже.

— Ваше мнение будет приложено к делу, если понадобится.

За спинами Натальи и Василисы уже теснились соседи. Прасковья Шептунова появилась у дальнего угла забора, вся вытянутая от любопытства и тревоги. Агафьи во дворе не было, но Маремьяна мгновенно поняла: именно ее обида держит здесь половину воздуха. Такие вещи служебная коса чувствовала лучше любого свидетеля.

Машинка в тот миг стихла. Барабан внутри сделал последний тяжелый оборот и остановился. На мокрой земле у медной трубки дрожала маленькая лужица, в которой отражалась не толпа, а женская рука, сжимающая сверток с ножами.

Маремьяна глянула на лужицу, следом на Архипа, позже на светящуюся надпись.

— Так, — заметила она. — Кто здесь вызывал старуху с косой?

Глава 6. Покойников не предлагать

Агафья вернулась домой с таким лицом, что куры сами разошлись от крыльца. Сверток с ножами она бросила на стол, большой наточенный вынула отдельно и проверила о край газеты. Нож резал чисто, без рывка, и это лишь разозлило сильнее: даже когда Архип несет чепуху, ладони у него остаются правильные.

Пирог на окне остывал с подрезанным краем. Прасковья предлагала остаться, но Агафья отправила ее домой ласково: сказала, что если та сейчас не уйдет, то будет внесена в список работ по хозяйству. После этого сняла платок, расплела косу и тут же заплела обратно, туже прежнего. В зеркальце над умывальником мелькнул висок с седой прядью, и Агафья резко отвернулась.

— Старуха с косой, — бросила она картофелине и срезала кожуру не в меру толсто. — Инструмент он имел в виду. Конечно. У него язык инструмент, только без ручки.

Со стороны Архипова двора донесся гул. Низкий, мокрый, с металлическим подвыванием. Затем кто-то за улицей ахнул, а Генерал Громыхало у окна вытянул шею и объявил:

— Внимание! В направлении Чудина зафиксирована активность с запахом беды!

— Тебе бы лишь беду нюхать, — буркнула Агафья и бросила очищенную картофелину в миску.

Она не пошла смотреть. Хватит с нее на сегодня и «дорогой», и фундамента, и старухи. Если Архип в очередной раз что-нибудь запустил, деревня сама сбежится и принесет подробности в таком количестве, что следом неделю проветривать придется.

Стук в дверь прозвучал не без промедления. Сначала за калиткой кто-то сухо кашлянул, позже скрипнула щеколда, после этого тяжелый предмет задел штакетину. Агафья замерла с ножом в руке. Этот стук был вежливый, деловой и почему-то окончательный.

— Кто там?

— По вызову, — ответил женский голос. — Откройте, гражданка с сильной обидой и косой.

Агафья медленно положила нож. Затем взяла скалку. Она открыла дверь на цепочку и увидела сухонькую женщину в сером пальто. На носу очки, в руке потертая сумка с биркой, за плечом — коса. Настоящая. С длинным черенком, темным лезвием и прикрепленными к нему бумажками.

— Это он вас прислал? — уточнила Агафья.

Женщина поправила очки.

— Кто именно?

— Чудин. Архип. Изобретатель с языком без тормозов.

— Меня направила система вызовов.

— Теперь он это так называет?

Женщина устало вздохнула.

— Если вы про мужчину во дворе с самодельным артефактом стирочного типа, то он выглядит достаточно растерянным, чтобы никого никуда не направлять.

— Артистку нанял? Или санитарную службу? У нас после портала кого только не заносило.

— Я не артистка и не санитарная служба.

— А кто?