Виктор Алеветдинов – Скалка против Вселенной (страница 9)

— Сказали наблюдать.

— За петухом или сиянием?

— За собой, по-моему.

Матвей вздохнул.

— Район опять не готов к развитию территории.

Прасковья поднялась.

— Надо сходить посмотреть.

— Куда? — спросил староста.

— На Пятачок.

— Нельзя. Пока не ясно, что там.

— Вот и выясним.

— Я как староста запрещаю массовое движение к подозрительному природному явлению.

— А если мы не массово? — спросил Филимон. — Если культурно, по одному, но рядом?

— Филимон!

— Ладно, ладно. Стою. Не двигаюсь. Почти.

Но удержать Заворотино возле магазина было невозможно. Когда деревне говорят «не ходить», деревня сначала спрашивает «куда», потом идет туда всем составом, чтобы убедиться, что не ходить действительно не надо. Через десять минут к околице двинулись Прасковья, Филимон, Витька, Зинаида «на случай медицинской необходимости», Прохор «проверить поросенка по дороге», две бабки «просто воздухом подышать» и Матвей, который уверял, что закрывает магазин на пять минут, хотя повесил на дверь табличку: «Буду скоро. Если не заберут».

Староста шел последним и все время повторял:

— Это не сход. Это несанкционированный осмотр местности. Я против.

— Против — это тоже участие, — сказала Прасковья.

Дорога к Пятачку шла мимо огородов, старой ивы и канавы, которую каждую весну обещали прочистить. За канавой начиналось поле. Трава там уже поднялась, но у самого Пятачка всегда было пусто.

Круглая лысина земли лежала за околицей тихо и некрасиво. Ни кустика, ни былинки: серая глина, мелкая пыль, несколько камешков и следы детских сапог по краю. Никакого света не было.

— Ну? — сказал староста с облегчением. — Обычное место.

— Обычное нехорошее, — уточнила Зинаида.

Филимон подошел ближе, но на сам круг не ступил.

— Архип говорил, тут тарелка садилась точно по центру.

— Архип много что говорил, — сказала Прасковья. — Однажды говорил, что его самовар ловит польку из Польши.

— Ловил, — сказал Филимон. — Только не польку, а помехи. Но весело.

Витька присел у края Пятачка.

— Смотрите.

По земле ползла пыль. Не от ветра — ветра почти не было. Пыль тонко двигалась по кругу, будто кто-то невидимый водил пальцем вдоль края лысого места. Сухие травинки за границей Пятачка клонились в одну сторону, потом в другую и выпрямлялись.

— Не трогай, — резко сказала Зинаида.

Витька убрал руку. Прасковья почувствовала, как у нее между лопатками стало холодно. Не страшно, нет. Она не была из пугливых. Просто неприятно, когда земля ведет себя не по-земному.

Староста наклонился, посмотрел и выпрямился.

— Это от сырости.

— Сырость пыль по линейке не кладет, — сказала Прасковья.

— Тогда от сухости.

— Семен Егорыч, вы бы определились, а то явление запутается.

Матвей оглядел Пятачок деловым взглядом.

— Если табличку ставить, то вот здесь. Чтоб с дороги видно. А лавку для туристов — там, у ивы.

— Матвей, — сказала Зинаида, — если нас сейчас всех заберут, кому ты лавку поставишь?

— Вернут — поставлю.

Филимон вдруг торжественно снял кепку.

— Граждане заворотинцы. Предлагаю определить, кто из нас в случае межпланетного контакта будет считаться образцом.

— Ты уже предлагал, — сказала Прасковья.

— У магазина разговор был неофициальный. А тут место располагает.

— Место располагает к тому, чтобы уйти, — сказала одна бабка.

— Я за старосту, — сказал Прохор. — У него должность.

— Я против, — сказал староста.

— Тогда за Зинаиду, — предложил Витька. — Она врач. В космосе врачи нужны.

— Я фельдшер, — поправила Зинаида. — И вообще, у меня прием по средам.

— А если Агафью? — сказал Матвей. — Она порядок наведет где угодно.

— Агафья им тарелку скалкой отремонтирует, — сказал Филимон. — В обратную сторону.

Все засмеялись. Смех прошел по краю Пятачка и как будто стал тише, чем должен был. Пыль в круге на миг поднялась белесой змейкой и легла обратно — гладко, аккуратно, по ободу.

Прасковья перестала улыбаться.

— Видели?

— Что? — спросил староста с явной поспешностью.

— Как легло.

— Ветер.

— Нет ветра.

— Значит, маленький ветер.

Филимон почесал подбородок.

— Маленький ветер с художественным образованием.

Зинаида взяла Витьку за плечо и отодвинула от края.

— Всё. Насмотрелись. Уходим. Мне это место не нравится.

— А мне, значит, должно нравиться? — сказал староста. — Я за него отвечаю.