Виктор Алеветдинов – Скалка против Вселенной (страница 8)
— Что делает?
— Прибор.
— Какой?
Филимон выдержал паузу.
— Приемник межгалактической вежливости.
Все молчали секунды три. Потом Прохор сказал:
— Это чтоб материться культурно?
— Нет, — сказал Филимон. — Это чтоб если кто из космоса летит, сначала постучался.
— Хорошая вещь, — серьезно сказала одна бабка. — А то нынче все без спросу.
Староста потер переносицу.
— Только этого нам не хватало. Архип с прибором, Пятачок со светом, Прасковья с информацией.
— Я население предупреждаю, — сказала Прасковья.
— Ты население заводишь.
— Население само заводится. У него заводка слабая.
Витька, который все это время делал вид, что изучает хлеб, вдруг спросил:
— А если они правда вернутся за образцом человека?
Староста вздрогнул.
— Кто тебе такое сказал?
Витька показал на Филимона. Тот поднял обе руки.
— Я только повторил исторически сложившуюся версию. Автор — Архип Чудин. Обработка народная.
— Вот из-за таких обработок потом в район и звонить стыдно, — сказал Семен Егорыч.
— А что не так? — спросил Филимон. — Любая наука требует образца. Если пришельцы изучают человечество, им надо взять кого-то одного. Представителя.
— Пусть берут Прохора, — сказала бабка. — Он у нас громкий. Сразу поймут, что люди серьезные.
— Меня нельзя, — сказал Прохор. — У меня поросенок некормленый.
— У всех причины, — сказала Прасковья. — Никто не хочет ради науки.
— А кто у нас самый образцовый? — спросила Зинаида.
Вопрос оказался опасным. Все сразу выпрямились.
— Если по должности, то я, — откашлялся староста.
— Если по должности, — сказала Прасковья, — у тебя забор должен стоять.
— Опять забор!
— Он символ.
Матвей поднял карандаш:
— Если по хозяйственности, Агафья Ладина. У нее и пироги, и куры, и скалка. Пришельцам полный комплект.
Прасковья покачала головой.
— Агафью не отдадим. Она сопротивляться будет. Еще тарелку повредит.
Филимон рассмеялся.
— Представляю. Прилетят: «Мы за образцом». А она им: «Образец чего? Невоспитанности? Разулись сначала».
— Правильно скажет, — заметила Зинаида.
— Тогда Архипа, — предложил Витька. — Он с ними разговаривать умеет.
— Архипа нельзя, — сказал Филимон. — Он сам их позвал. Свидетель заинтересованный.
— Кого же тогда? — спросил Прохор.
Все задумались. И это было странное молчание: до того смеялись, перебивали, тыкали друг в друга пальцами, а теперь каждый на миг представил, как это — если кто-то правда придет и выберет. Не по шутке. Не для разговора у магазина. А насовсем.
Прасковья первой нарушила тишину:
— Никого не отдадим. У нас людей и так мало.
Матвей буркнул:
— Туристов можно было бы.
— Туристы не наши, — сказала Зинаида. — Их обратно надо.
Филимон ткнул палкой в землю у крыльца.
— Вот видите. А говорите, деревня у нас не дружная. Как отдавать — сразу все родные.
Семен Егорыч наконец решился и нажал кнопку вызова. Телефон пискнул. Все замерли.
— Куда звоните? — шепотом спросила бабка.
— В районную дежурную.
— Формулировку выбрали?
Староста посмотрел на всех так, будто они его предали. В трубке что-то щелкнуло.
— Алло? Здравствуйте. Это Заворотино. Нет, не по мосту. То есть мост тоже, но сейчас другое. У нас тут… — он зажмурился. — На территории за околицей замечено подозрительное природное явление.
Филимон беззвучно показал руками «тарелку». Прасковья шикнула.
— Какое именно? — переспросил староста в трубку и побледнел. — Ну… визуальное. С элементами свечения. Нет, не пожар. Нет, не электрики. Провода там не проходят. Да, место лысое. Что значит — почему лысое? Оно исторически лысое.
Витька хрюкнул от смеха. Староста отвернулся, но легче от этого ему не стало.
— Нет, пострадавших нет. Пока нет. Животные ведут себя… — он посмотрел на Прасковью.
— Умеренно подозрительно, — подсказала она.
— Животные ведут себя умеренно подозрительно, — повторил староста и тут же понял, что зря.
В трубке, видимо, что-то спросили.
— Петух, — сказал Семен Егорыч обреченно. — Один. Нет, не мой. Ладно. Хорошо. Если усилится, перезвоню.
Он отключился.
— Ну? — спросил Филимон.