Виктор Алеветдинов – Шёлковое сердце дракона или как я случайно обручилась с начальником (страница 16)
— Я тоже, — сказал курьер.
— Он с утра ничего не ел.
— Это не относится к делу.
— Относится. Он привозит еду всем, кроме себя.
Маршрутная линия на обоих телефонах вспыхнула так ярко, что датчик движения включил мягкую подсветку.
— Кто настроил это помещение? — спросил Чжэнь.
— Отдел бренда. Для интервью о любви.
— Уволить отдел бренда.
— После инвестраунда.
В полумраке пельмени пахли имбирём и катастрофой, которую давно пора было назвать заботой.
— Госпожа Сунь, вы хотите отменить связь?
— Да.
— Почему?
Её телефон завибрировал. DragonHeart вывел уведомление на экран переговорной, хотя никто не давал ему такого права.
«Скрытая фраза клиента: если я перестану заказывать, он исчезнет из моей жизни».
Курьер моргнул.
— Я не исчезну. У меня район доставки меняется только по четвергам.
— Вот именно, — сказала Сунь Жуй. — По четвергам я и волнуюсь.
Лун-Лун всхлипнул маленьким облаком пара.
— Накопленная забота через мучное изделие. Рекомендую протокол «пельмени как мост».
— Никаких мостов, — сказал Чжэнь.
— Пока никаких мостов, — поправила я.
Он посмотрел на меня.
— Это различие важно?
— В вашем семейном артефакте различия между словами иногда женят людей.
На этот раз он не возразил.
Мы работали три часа. Саппорт приносил новые случаи: Wi-Fi назвал себя «общим домом» и не давал студентке удалить матч с соседом; пожилой мужчина требовал вернуть одиночество, но просил оставить шахматные уведомления от соседки; две коллеги связывались каждый раз, когда одна собиралась молча уволиться.
Я переводила панику в вопросы, вопросы — в действия, действия — в стикеры.
К полудню стена стала картой человеческой неловкости.
«Романтические».
«Бытовые».
«Опасные».
«Не трогать, сами разберутся».
«Срочно: дети, деньги, здоровье, физическое ограничение движения».
«Не срочно, но громко: бывшие, ужины, телефоны с правдой».
«Лун-Лун, не вмешиваться».
Последний стикер дракон снял зубами и перелепил выше.
— Я не вмешиваюсь. Я осуществляю древнее сопровождение пользовательского пути.
— Ваш путь ведёт людей в ЗАГС через доставку еды.
— ЗАГС — устаревший интерфейс клятвы.
Чжэнь взял маркер. Я приготовилась к тому, что он всё перечеркнёт и введёт шестнадцать уровней риска. Он молча дописал:
«1. Проверить согласие.
2. Проверить физический вред.
3. Проверить возможность честного разговора.
4. Не разрывать связь до выяснения недосказанной причины».
Я смотрела на эти пункты дольше, чем было прилично.
— Вы оставили пункт четыре.
— Он функционален.
— И слово «недосказанная».
— Оно точнее, чем «эмоциональный мусор», который предложил отдел данных.
— Вы только что признали, что моя классификация полезна?
— Я признал, что текущая структура снижает операционный хаос.
— Перевод: полезна.
— Не злоупотребляйте переводом.
Но он не сказал «вы временный консультант». Впервые за всё утро. Впервые с того момента, как я появилась в его жизни с чемоданом, влажными волосами и фразой, которая разбудила дракона.
Глупость, конечно. Отсутствие одной формулировки не должно было ощущаться как повышение температуры. Но я вдруг поняла, что стою слишком близко: между нами был только край стола, маркер и запах чая без сахара.
На моём запястье что-то кольнуло.
Не больно. Так, будто кто-то провёл шёлковой ниткой по коже и сразу спрятал.
Я опустила глаза. Ничего не было. Только след от резинки для волос.
— Что? — спросил Чжэнь.
— Ничего.
Он не поверил. Но вместо вопроса передвинул ко мне стакан воды.
— Пейте. Вы три часа разговариваете с пострадавшими.
— Пострадавшими от любви?
— От продукта.