Виктор Алеветдинов – Шёлковое сердце дракона или как я случайно обручилась с начальником (страница 17)

— Холодная формулировка.

— Юридически безопасная.

Я взяла стакан. Наши пальцы почти соприкоснулись, но не соприкоснулись — потому что мы оба были профессионалами и, возможно, трусами с хорошей координацией.

Телефон Чжэня завибрировал. Потом мой. Потом планшет Ван Мэй. Потом все экраны в переговорной вспыхнули одновременно.

DragonHeart показал новое сообщение:

«Физическое проявление связи зарегистрировано в офисе DragonHeart Technologies.

Источник: неизвестен.

Статус: входит самостоятельно.

Рекомендация: встретить с уважением».

За стеклом опенспейс расступался. К ресепшену шёл мужчина в сером костюме. Он держал руку поднятой, как пациент, которому стыдно, но уже больно делать вид.

Вокруг его запястья была настоящая шёлковая нить.

Не световой след, не интерфейсный глюк, не метафора. Живая красная нить, тонкая и плотная, как сосуд старого города. Она проходила сквозь стекло и тянулась к серверному коридору.

Лун-Лун перестал улыбаться.

Ван Мэй медленно закрыла планшет.

— Это в какую категорию?

Я посмотрела на Чжэня. Он уже смотрел не на мужчину, а на нить — так, будто та пришла не из приложения, а из прошлого, которое он запер в семейной книге и считал достаточно вежливым, чтобы больше не появляться.

— Опасные, — сказал он.

Нить дрогнула, словно услышала.

А потом на моём запястье, там, где секунду назад ничего не было, проступил первый тонкий красный виток.

Глава 7. Фиктивная помолвка версии 1.0

Первый человек с настоящей шёлковой нитью вокруг запястья успел объяснить, что нажал в DragonHeart не «да», а всего лишь «подумаю». Нить вела его к женщине из отдела тендеров, с которой он спорил о плотности бумаги.

— Это судьба, — объявил Лун-Лун с экрана стойки регистрации.

— Это закупочный спор, — сказала я.

Телефон пискнул:

«Промежуточное согласие распознано как робкое да. Поздравляем!»

Чжэнь вдохнул так, как дышат люди, которым нельзя придушить артефакт.

И тут стеклянные двери разошлись, впуская группу инвесторов.

Они были прекрасны в своей несвоевременности: дорогие костюмы, мягкие улыбки, телефоны в руках и лица людей, ожидавших демонстрацию продукта, а получивших мокрого менеджера и дракона.

Впереди шёл господин Гао, инвестор и владелец конкурирующей платформы совместимости. На фотографии он выглядел спокойным. Вживую — спокойнее и опаснее, будто даже хаос рядом с ним должен был заполнить форму допуска.

Гао не моргнул. Он посмотрел на нить, затем на Лун-Луна и улыбнулся так, будто наконец увидел пункт презентации, которого ждал несколько лет.

— Ли Чжэнь, — мягко сказал он. — Похоже, ваш продукт вышел за рамки бета-тестирования.

— Заседание назначено на десять тридцать.

— Сейчас десять двадцать шесть. Интересное редко ждёт повестки.

Ван Мэй появилась почти бесшумно, с планшетом и готовностью продать пожар как стратегическое освещение.

— Господа, добро пожаловать в DragonHeart Technologies. Перед вами фрагмент иммерсивного тестирования совместимости.

Я подавилась воздухом. У Чжэня дрогнула мышца у виска.

— Иммерсивного?

— Да. Мы измеряем реальное сопротивление близости в условиях повышенной пользовательской честности.

Женщина из отдела тендеров подняла коробку.

— Мы вообще-то про плотность листа спорим.

— Прекрасный пример. Материальный носитель обещания, — сказала Ван Мэй.

Гао перевёл взгляд на меня.

— А это новый специалист по локализации? Мила Чайкина.

Он произнёс моё имя без ошибки. Точно. Слишком точно.

— Да. Отдел смыслов, которые не нужно воспринимать буквально.

— Насколько я слышал, именно буквальность делает продукт уникальным.

— Обычно уникальность хорошо смотрится в презентации, пока не требует отменить помолвку с кофейным автоматом.

— В переговорную, — распорядилась Ван Мэй. — Господин Чжао, госпожа Линь, саппорт вас сопроводит. Нить не резать: ножницами, ножом для бумаги или юридическим отделом.

— Молчать, — одновременно сказали мы с Чжэнем, когда Лун-Лун начал рекомендовать чай и признание в любви к качественной бумаге.

Проблема была в том, что мы сказали это слишком синхронно. Нить на моём запястье вспыхнула золотом. Такая же полоска света проступила у Чжэня под манжетой.

Инвесторы заметили.

— Любопытно, — сказал Гао. — У вас тоже тестовый протокол?

— Внутренний, — ответил Чжэнь.

— Очень внутренний, — добавила я и пожалела.

Ван Мэй наступила мне на носок. Аккуратно. Дорого.

В переговорной окна смотрели на серый Шанхай. На столе стояла маленькая миска лонганов.

— Кто поставил лонганы?

— Я, — сказал Лун-Лун с экрана. — Успешные переговоры требуют сахара и наблюдения за человеческим спариванием.

— Уберите слово «спаривание», — сказал Чжэнь.

Ван Мэй открыла презентацию. На первом слайде сиял логотип DragonHeart и слоган: «Мы помогаем сердцам найти друг друга». Я помнила старый кокон в серверной, нити, уходящие в город, и то, как красивая фраза стала приказом.

Чжэнь занял место во главе стола. Я хотела сесть справа, но нить на запястье натянулась. Не больно. Убедительно. Мой стул скрипнул, когда меня потянуло к Чжэню.

— Мисс Чайкина будет рядом, — сказал он. — Она отвечает за смысловой протокол.

— Разумеется, — сказал Гао. — Нулевая точка всегда должна быть рядом с источником.

Я села рядом.

— Он сказал «нулевая точка»? — прошептала я по-русски.