Виктор Алеветдинов – Пять копеек до будущего (страница 16)

— Может, поймать машину? — спросила Ника.

Лида усмехнулась.

— Какую?

— Ну… такси.

— У тебя денег много?

— Не знаю.

— Вот именно. И потом, ты где его ловить собралась? С пальчиком у дороги стоять? Доедем автобусом. Если придёт.

— А если не придёт?

— Тогда пойдём пешком и будем ещё сильнее опаздывать.

Ника посмотрела на дорогу. Машины проходили редко. Ника почувствовала злость, но злиться было не на кого. На год? На сон? На пятак?

— Вчера я сказала, что дешёвый транспорт — это свобода, — пробормотала она.

— Что?

— Ничего. Глупость сказала.

Лида устало поправила волосы.

— Дешёвый транспорт — это хорошо. Но свобода — это когда ты заранее вышла.

Ника посмотрела на неё и неожиданно засмеялась.

— Ты понимаешь, что звучишь как мой будильник, только с моралью?

— Если бы ты слушала будильник, мы бы сейчас не стояли.

Автобус пришёл через семь минут. Телефон остался где-то в 2026-м, а здесь у неё были только папка и пятак.

В автобусе им пришлось стоять у задней двери. Лида молчала. Это не решало проблему, зато не создавало новую.

Дом культуры оказался ближе, чем Ника ожидала, но к тому моменту они опоздали. Здание стояло за деревьями, с афишей у входа и широкими ступенями. Здесь мог стоять стол с цветами. Здесь люди могли смотреть на стенгазету. Здесь могла начаться та история, которую бабушка не договорила.

— Идём, — сказала Лида. — Только помни: первые пять минут не споришь.

— А если на меня нападут?

— Тогда молчишь выразительно.

— Я так не умею.

— Учись быстро.

Внутри пахло полом после уборки, бумагой и пылью от занавеса. В коридоре висели афиши, стояли стулья, где-то за дверью бренчало пианино. Ника прошла за Лидой, прижимая папку. Она посмотрела на Нику так, будто знала итог разговора.

— Нина, — сказала женщина. — У вас второе замечание за неделю.

Лида рядом едва заметно напряглась. Она закрыла рот и крепче взяла папку. Пятак помог пройти в метро, но не спасал от последствий.

Глава 7. Гастроном у метро

Зинаида Павловна не повысила голос и от этого выглядела ещё опаснее. Ника держала папку перед собой, Лида стояла рядом и смотрела в пол с выражением женщины, которая утром спасла достаточно, но день не оценил её труд.

— Нина, у вас второе замечание за неделю, — повторила Зинаида Павловна. — Я понимаю творческое волнение. Но Дом культуры открывается по расписанию, а не по вдохновению.

— Простите, — сказала Ника. — Мы задержались из-за папки.

— Папка сама решила остаться дома?

Лида кашлянула в кулак. Ника на секунду растерялась: Зинаида Павловна шутила или оформляла удар вежливой бумагой.

— Я её забыла, — призналась Ника.

— Вот это похоже на правду. Проходите.

Кабинет оказался маленьким, но в нём всё стояло на своих местах: стол, машинка, стопка листов, банка с карандашами, стул для виноватых. Ника положила папку на стол. Зинаида развязала тесёмки, пролистала бумаги и задержалась на фотографиях.

— Это вы вчера отобрали?

— Да, — сказала Ника, хотя слово царапнуло. Она не помнила вчера, но отвечать приходилось ей.

Зинаида посмотрела поверх очков.

— Сегодня вы отвечаете короче, чем обычно. Это хорошо, но подозрительно.

Лида не выдержала:

— Она плохо спала.

— Я вижу. Нина всегда плохо спит перед тем, как сделать что-нибудь заметное. Заметность, товарищи, вещь полезная, если она не разваливает стенд и людей вокруг него.

Ника вспомнила кухню, Анну Семёновну и слова про фотографию. Ей захотелось спросить, что все знают, но она удержалась. В этой Москве вопрос мог прыгнуть дальше ответа.

Зинаида достала из папки лист с машинописным текстом.

— Текст живой. Местами слишком. Про тётю Валю убираем.

— Почему? — спросила Ника и почувствовала локоть Лиды.

— Потому что тётя Валя работает в прачечной, а не просилась быть лицом народной усталости.

— Я так написала?

— Вы написали красивее. Поэтому хуже.

Зинаида отложила лист. Потом открыла ящик стола, достала деньги и небольшой список.

— Сейчас пойдёте в гастроном у метро. Для редакционного чаепития нужны хлеб, сахар, лимон, если будет, и что-нибудь к чаю. Без подвигов. Без разговоров про правду. Без новых фотографий.

Ника взяла список. Почерк был разборчивый, командный. Деньги лежали рядом: рубль, мелочь, несколько монет.

— А почему я?

— Потому что вы опоздали, и я решила превратить ущерб в пользу.

— Логично.

— И потому что вам полезно постоять в очереди, прежде чем писать о людях на стене.

Лида быстро посмотрела на Нику. Ника поняла: это не поручение. Это воспитательная мера, оформленная под покупку сахара.

— Я схожу, — сказала она.

— Лида, проводите её до выхода. Потом возвращайтесь. Мне с вами надо обсудить снимок.

Лида напряглась.

— Какой снимок?

Зинаида подняла глаза.