Виктор Алеветдинов – Пять копеек до будущего (страница 17)

— Тот, который лучше не обсуждать в коридоре.

Ника сжала список. Снимок Лиды. Значит, он в папке. Значит, утренние разговоры на кухне не были пустым шумом.

— Я могу…

— Вы можете сейчас купить продукты, Нина. Остальное после.

В коридоре Лида шла рядом молча. У лестницы она остановилась.

— Слушай внимательно. В гастрономе не лезь вперёд, не спорь с продавщицей, не говори слово «сервис» и не удивляйся вслух ценам.

— Я уже не такая глупая.

Лида посмотрела на неё.

— После сегодняшнего утра это смелое заявление.

— Ладно. Я постараюсь.

— Список не потеряй. Деньги держи отдельно. Если лимонов не будет, не устраивай собрание. Просто купи то, что есть.

— А если ничего не будет?

— Значит, принесёшь хлеб и лицо человека, который понял жизнь.

Ника усмехнулась. Лида поправила ей воротник, как утром, но мягче.

— И ещё. Если услышишь фамилию Малинин, не поворачивайся сразу. Сначала слушай.

— Почему?

— Потому что люди любят говорить, пока думают, что их не слушают.

Это был совет блогера, только без телефона и аналитики. Ника кивнула и пошла к выходу.

Гастроном стоял рядом с метро, за углом от остановки. В гастрономе пахло хлебом, мокрыми пальто, сахаром и рыбой из соседнего отдела.

Первое, что её поразило, — цены. Хлеб стоил копейки. Молоко — смешные, почти игрушечные деньги. Сахар тоже не выглядел угрозой бюджету. С такими ценами можно жить легче.

Потом она увидела очередь.

Очередь не стояла. Она жила. У прилавка продавщица с сильными руками резала хлеб и отвечала так быстро, что Ника не понимала, где заказ, где замечание, а где приговор.

Ника пристроилась в хвост и открыла список. Хлеб, сахар, лимон, печенье. Просто. Здесь три минуты ушли на то, чтобы понять, кто последний.

— Вы за кем? — спросила Ника у женщины с синей авоськой.

Женщина посмотрела на неё с удивлением.

— За хлебом.

— Нет, я в смысле в очереди.

— А, за мной будете. Только я ещё за сахаром, если дадут.

— А если не дадут?

— Тогда не буду.

Ответ был настолько простой, что Ника чуть не рассмеялась. Женщина с авоськой не смеялась. Она смотрела вперёд с лицом человека, который знал: магазин не обязан совпадать со списком.

Перед ними мужчина в кепке спросил:

— Лимоны есть?

Продавщица даже не подняла головы.

— Утром были.

— А сейчас?

— Сейчас вас вижу, лимонов не вижу.

Очередь хмыкнула. Мужчина отошёл, но не сразу, будто надеялся, что лимоны появятся от силы его обиды.

Ника посмотрела на список. Лимон был важен для Зинаиды Павловны или желателен? Можно заменить? Чем? В её мире приложение предложило бы «похожие товары». Здесь похожий товар надо было придумать самой и ещё объяснить продавщице, почему ты задаёшь лишний вопрос.

Очередь подвинулась на полшага. Ника тоже шагнула и задела папкой женщину сзади.

— Осторожнее, девушка. У вас там кирпичи?

— Фотографии.

— Тогда тем более. Фотографии нынче тяжелее кирпичей бывают.

Ника обернулась. Глаза у неё были весёлые, но внимательные.

— Вы меня знаете?

— Я вас нет. А вот про вас слышала.

Ника внутренне сжалась.

— И что слышали?

— Что Нина из Дома культуры опять что-то затевает. У нас новости быстрее хлеба расходятся.

— Я за продуктами.

— Все мы «просто». А потом глядишь — стенгазета висит, и у тёти Вали халат на весь завод.

Женщина с синей авоськой впереди повернулась.

— Так это вы та самая Нина?

— Какая та самая?

— С фотографиями.

Ника вспомнила Лиду: сначала слушай. Она заставила себя не оправдываться.

— Я работаю над стенгазетой.

— Работает она, — сказала женщина сзади без злости. — Только вы аккуратнее работайте. Бумага всё стерпит, а люди потом нет.

Очередь подвинулась ещё. Впереди продавщица объявила:

— Сахар по килограмму в руки. Не занимать по два раза. Я всех вижу.

Сразу начался гул. Один мужчина сказал, что у него дома трое детей. Женщина ответила, что дети у всех, а сахар один. Очередь засмеялась, но порядок удержала.

Ника смотрела и злилась. Почему нельзя взять и купить? Деньги же есть. Сахар лежит где-то рядом. Продавщица стоит у прилавка. Все участники процесса на месте, но покупка превращается в общественное испытание.

Когда подошла её очередь, Ника выпрямилась.

— Мне хлеб, килограмм сахара, лимон, если есть, и что-нибудь к чаю.

Продавщица посмотрела на неё поверх весов.