Виктор Алеветдинов – Пять копеек до будущего (страница 14)
— До метро, потом одну остановку, там быстрее до Дома культуры.
— А почему не автобусом?
— Потому что тогда точно опоздаем. Метро не стоит в пробке.
— Зато метро стоит пять копеек, — сказала Ника и почти улыбнулась.
Лида посмотрела на неё с подозрением.
— Ты чего так радуешься пяти копейкам?
— У меня был ролик.
— Какой ещё ролик?
— Неважно. Я вчера говорила, что пять копеек за метро — это мечта.
— Мечта — это когда после работы домой пришла, ребёнок сыт, суп не убежал и соседка не взяла твою кастрюлю. А пять копеек — это проезд.
Ника хотела возразить, но не нашла слов. Лида говорила без пафоса и потому убедительнее любой аналитики.
У метро они вышли вместе с толпой. Камень, двери, поток людей, таблички, спешка. Но вместо привычных турникетов с экранами впереди стояли другие проходы, и люди бросали монеты с таким спокойствием, будто это было естественнее дыхания.
Ника остановилась.
— Это оно?
— Метро? Нет, Нина, это баня с эскалатором. Идём.
— Подожди.
Лида шагнула к входу, но Ника задержалась перед турникетом. В ладони лежал пятак. Пять копеек. В её мире за эти деньги не купишь даже пакет, который потом будут ругать в домовом чате. Здесь монета решала: пройдёшь ты вниз или останешься наверху со всей своей растерянностью.
— Нина, — позвала Лида. — Люди ждут.
Сзади начали ворчать. Ника бросила пятак. Ника шагнула вперёд и рассмеялась.
— Пять копеек. Правда пять.
Мужчина позади сказал:
— А сколько вам надо, гражданка? Рубль?
— Не надо, — быстро ответила Ника. — Мне как раз.
Лида догнала её у эскалатора.
— Ты бы ещё экскурсию устроила.
— Прости. Просто это очень странно.
— Метро?
— Нет. Что дешёвое может быть таким… настоящим.
— Дешёвое не игрушечное, — сказала Лида. — Это ты у нас сегодня игрушечная.
Ника хотела обидеться, но не смогла. На эскалаторе люди стояли плотно, смотрели вперёд, молчали или говорили вполголоса. Она прошла. Действительно прошла. Пятак сработал. Сон не распался. Москва не моргнула и не вернула её домой.
На платформе пахло камнем, железом и чужими пальто. Поезд пришёл с ветром. Ника шагнула в вагон, и её прижали к двери. Ника привыкла к московскому метро, но здесь теснота была другой. Не хуже, не лучше, без привычного слоя экранов. Люди не прятались в телефоны. Ника впервые поняла, как много укрытия давал ей телефон. Можно было сделать вид, что ты занят, и мир отступал на ширину экрана. Здесь экран не спасал.
— Папку держи, — сказала Лида. — Помнут.
Ника прижала папку к груди.
— А если я сейчас выйду не там?
— Тогда вернёшься.
— Без карты?
— По указателям.
— А если заблужусь?
— Спросишь.
— У кого?
Лида посмотрела на неё с усталым любопытством.
— У людей, Нина. Они тут везде.
Ника рассмеялась, но в смехе не было прежнего облегчения. Люди действительно были везде. Здесь надо было обратиться к живому человеку и признать, что ты не справляешься. Для Ники это оказалось почти неприличным.
Они вышли через одну станцию. Лида шла уверенно. Память перегружалась. Она поймала себя на том, что ищет глазами знакомый синий значок приложения, которого тут быть не могло.
— Лида, мне всё равно надо позвонить.
— Опять?
— Не опять. Всё ещё.
— Кому?
— Бабушке. Или… домой.
— Ты же дома.
— Не совсем.
Лида остановилась возле стены, пропуская поток людей.
— Нина, если тебе так нужен телефон, возле выхода есть автомат. Только быстро. У нас и так времени нет.
— У меня есть две копейки?
— Я дала.
Ника достала мелочь. Монеты перепутались. Пятак, трёшка, две копейки. Она едва не выронила всё на пол, но Лида поймала её руку.
— Спокойно. Вот двушка. И номер у тебя есть?
Ника застыла.
Номер бабушки она знала — современный, мобильный. Свой номер она тоже знала, но её телефона здесь не было. Риту? Невозможно. Банк? Смешно. Домой? Какой домой, если дома в этом времени нет?
— Номер… — сказала она медленно. — Мне надо вспомнить.
— Ты хотела срочно позвонить и не помнишь номер?
— У нас номера в телефоне.
— Где?
— В голове телефона.
Лида посмотрела на неё так, что Ника сама поняла, как это прозвучало.