Виктор Алеветдинов – Последняя дверь Заворотино (страница 9)

— Какой ещё состав? — спросила Агафья.

Печатьев достал из чемодана большую плоскую печать. Он не стал ставить её на землю. Просто поднял над Пятачком. В воздухе раскрылась светлая надпись:

«Межмировые слушания о будущем Заворотино назначаются. К участию приглашаются представители всех заинтересованных миров».

На улице стало тихо. Даже Филимон не сразу нашёл шутку.

Потом Громыхало взлетел на забор.

— Караул усилить! Заинтересованные миры звучат как толпа без очереди!

Филимон ожил.

— Точно. Сейчас понаедут: одни представлять, другие интересоваться, третьи сразу просить обед.

Агафья поставила чайник на перевёрнутое ведро. Надпись «Выбор начался» на его боку потемнела.

— Значит, так, — сказала она. — Если все миры соберутся решать судьбу моей деревни, пусть сначала узнают, где у нас тропинка, где огород и почему куры не любят громких начальников.

— Слушания начнутся завтра, — сказал Печатьев.

Мирон опустил глаза на лист. Перо само вывело первую строку будущего протокола: «Деревня Заворотино ожидает гостей». Он не стал исправлять её. Только добавил ниже своей рукой: «Не считать ожидание согласием на присвоение».

Глава 5. Гости без очереди

Алёна поняла, что межмировые слушания начались не завтра, а сразу после того, как Печатьев поднял свою большую печать над Пятачком. Официально гости должны были прибывать по уведомлениям, через согласованные проходы и с регистрацией у клуба. На деле первый домовой появился в Агафьиных сенях ещё до завтрака.

Он был маленький, в жилетке из старого половика, с серьёзными бровями и узлом тапочек под мышкой. Алёна зашла к бабушке узнать, как та себя чувствует после ночной белой дороги, и едва не наступила на гостя.

— Осторожнее, гражданка городская, — сказал домовой. — Тапочная делегация прибыла.

Агафья стояла у печки с чайником из пустого Заворотино и смотрела на домового так, будто он был не чудом, а непрошеной мышью с документами.

— Через дверь вошёл? — спросила она.

— Через щель под порогом. Уважающий себя домовой дверями ходит только в гости, а не на работу.

— А ты по работе?

Домовой выпрямился и положил узел на лавку.

— По будущему деревни. Если Заворотино признают главным домом между мирами, городские домовые требуют филиал, право на ночные шорохи и отдельный пункт о тапочках.

Алёна взяла со стола карандаш.

— Подождите. Сейчас я заведу список.

— Список чего? — спросила Агафья.

— Гостей. Требований. Подарков. Хоть чего-то. Если этого не сделать, к вечеру у нас в сенях поселится комиссия из-под печки.

Домовой поднял палец.

— Не из-под печки. Из-за печки. Это разные ведомства.

Алёна открыла старую тетрадь, которую Мирон оставил у бабушки после прошлой проверки. На первой странице уже красовалась строгая надпись: «Временный журнал прибывших представителей». Мирон, конечно, успел подготовить форму ещё до того, как понял, что форма не выдержит Заворотино.

— Имя? — спросила Алёна.

— Домовой Семён Подполович. Представляю городские подъезды, дачные чуланы и один спорный балкон.

— Цель визита?

— Не дать вашу деревню закрыть, потому что через неё в дома возвращается тепло. И получить официальный доступ к тапочкам.

— Подарок?

Домовой развязал узел. На лавку высыпалась пара детских тапочек с помпонами, один мужской шлёпанец и старый войлочный тапок с вышитой буквой «З».

Агафья прищурилась.

— Это подарок или улика?

— Вклад в общее дело.

— Ладно, — сказала Алёна и записала коротко: «Домовые. Домашний порядок». Так выглядело приличнее, хотя смысла стало меньше.

В этот момент за окном взревел Бурчик. Алёна выглянула во двор и увидела, как над дорогой к клубу сползает серебристая тень. Межпланетный автобус садился прямо между старой яблоней и Филимоновым забором. Водитель, знакомый всем по космической ярмарке, высунулся из окна и махал фуражкой.

— Земная диспетчерская! Запрашиваю место стоянки!

Филимон выскочил из-за забора в одной жилетке.

— Стоянка у нас одна — где Бурчик не сердится.

Бурчик сердился уже заранее. Он выкатился из сарая, остановился напротив автобуса и загудел так, что куры во дворе Агафьи сложились в кучу.

— Не вставай рядом с ним, — сказал Архип, догоняя трактор. — Он транспорт международный.

Бурчик фыркнул выхлопом.

— Да, гладкий, — согласился Архип. — И что? Не всякому же с ржавчиной ходить для красоты.

Автобус аккуратно опустился у клуба. От него пахнуло холодной пылью и чем-то сладким, будто звёзды варили компот в чужой кастрюле. У колодца вода тихо звякнула, и оттуда донёсся короткий русалочий мотив. Алёна успела только записать «космический автобус», как из-за клуба раздался новый хлопок.

На Пятачке раскрылись ворота из зелёных веток. Из них вышли трое леших. Главный поклонился Агафье, потом оглядел грядки.

— Лесная сторона приветствует дом Заворотино.

— Дом приветствует, если вы ничего не посадите в картошку, — ответила Агафья.

Леший положил к её ногам берестяной свёрток.

— Дар. Семена защитной лесополосы. Нужно высадить вокруг Пятачка.

— Зачем? — спросила Алёна, поднимая карандаш.

— Чтобы деревню не сдуло чужими решениями.

— Красиво сказано, — заметил Филимон. — Только если лесополосу посадить вокруг Пятачка, как народ будет ходить смотреть на беду?

— Через калитку из корней, — серьёзно сказал леший.

Алёна записала: «Лешие. Лесополоса. Калитка из корней — проверить». Потом поняла, что тетрадь уже выглядит как сон человека с температурой.

Клубная площадь заполнялась. Печатьев стоял возле крыльца и пытался заставить прибывших проходить по одному. Мирон рядом держал папку и делал вид, что это возможно. Уполномоченный поставил стол, положил на него чистые листы и сказал:

— Регистрация по очереди.

В ответ из-под стола вылез второй домовой и вежливо поставил на лист свою печать в виде пыльного следа.

— Домовые уже прибыли, — сказал он. — Очередь занята с ночи.

Печатьев посмотрел на след. Потом на Мирона.

— Это нарушение процедуры.

— В Заворотино процедура часто приходит позже события, — сказал Мирон.