Виктор Алеветдинов – Последняя дверь Заворотино (страница 10)

Алёна услышала это и чуть не улыбнулась. Мирон говорил всё ещё по-служебному, но в его голосе уже появилась заворотинская усталость.

На другой стороне площади открылась сказочная арка. Оттуда вышла Баба-Яга, хотя её избушка ещё со вчерашнего дня стояла за кустами. Значит, Яга решила прибыть официально, чтобы никто не сказал, будто она уже тут и не считается.

За ней шли две спасённые сказки. Одна выглядела как девушка в дорожном плаще, у которой подол был исписан мелкими буквами. Другая несла на плече маленький деревянный мостик и жаловалась, что без моста её сюжет ходит кругами.

— Баба-Яга, вы уже были, — сказала Алёна.

— Это я частным образом была, — ответила Яга. — А сейчас я делегация сказочного консультационного направления. Предлагаю услуги по выбору будущего. Платно, но с душой.

Агафья поставила руки в бока.

— Ты ещё вывеску повесь: «Как выбрать судьбу и не подавиться».

— Хорошая мысль. Беру без оплаты за вдохновение.

— Даже не думай.

Баба-Яга протянула Алёне сложенный договор. Алёна раскрыла, увидела три страницы мелкого сказочного текста и сразу отдала Мирону.

— Это тебе. Ты любишь страдать с бумагами.

Мирон просмотрел первую строку и побледнел.

— Здесь пункт о праве взимать плату за совет, данный во сне.

— Удобно же, — сказала Яга. — Человек проснулся, а уже должен.

Печатьев подошёл ближе.

— Коммерческая деятельность до окончания слушаний запрещена.

— Я не коммерсантка, я традиция, — обиделась Баба-Яга.

— Традиция тоже регистрируется, если оказывает услуги.

Филимон оживился.

— Вот это разговор! Наконец-то ведомство нашло, к чему придраться у Бабы-Яги.

Громыхало тем временем взлетел на крышу крыльца клуба и начал распределять прибывших.

— Домовые — к лавке! Лешие — не прорастать без команды! Космос — не давить яблоню! Сказки — держать концовки при себе!

— А петух у вас должностное лицо? — спросил водитель автобуса.

— Нет, — сказала Алёна. — Он сам так решил.

— Значит, должность устойчивая, — уважительно сказал водитель.

От автобуса вышли космические гости. Они держали коробку с неизвестными семенами, банку с сияющей пылью и схему парковочной площадки. Водитель положил схему на стол перед Печатьевым.

— Делегация малых межпланетных маршрутов выражает благодарность Заворотино за приём Земли в космическое сообщество. Просим выделить постоянную площадку для посадки и зарядки.

Бурчик с другого конца площади гуднул так, что схема подпрыгнула.

— Он против, — перевёл Архип. — Говорит, нечего всяким гладким на его родной грязи ставить опоры.

— Это антигравитационные опоры, — вежливо сказал водитель.

— Бурчику всё равно. У него мировоззрение тракторное.

Алёна записала: «Космос. Парковка. Конфликт с Бурчиком». Рядом домовой Подполович уже дописывал своим огрызком карандаша: «Парковка не должна перекрывать доступ к тапочкам».

Она отняла у него тетрадь.

— Это журнал, а не забор для объявлений.

— Домовые привыкли вносить правки незаметно.

— Вот и не привыкайте.

К полудню Заворотино стало похоже на место, куда по ошибке отправили всех приглашённых сразу. У колодца пахло речной тиной и русалочьим мылом. Возле клуба воздух холодил кожу звёздной пылью. В сарае Архипа появились шесть пар тапочек без хозяев; Бурчик пытался вытолкать их колесом, но тапочки возвращались в ряд. У старой лавочки лешие разложили мох, и Филимон тут же объявил это мягким местом для пенсионных переговоров.

Алёна бегала между столом регистрации, бабушкиным двором и клубом. Её список распухал. Мирон пытался писать официальный протокол, но домовые заменяли слово «представитель» на «сосед», а лешие исправляли «территория» на «живая окраина». Печатьев каждый раз возвращал формулировки обратно. Через десять минут бумага сама покрылась пятнами чернил, будто устала быть полем боя.

— Надо сделать порядок прибытия, — сказала Алёна Мирону.

— Я делаю.

— Нет. Ты пишешь порядок. Это разные вещи.

Мирон поднял глаза. Усталость у него уже стала человеческой, без служебной полировки.

— У тебя есть предложение?

— Есть. Поставить Прасковью на входе.

— Это усилит хаос.

— Зато она узнает всех за три минуты и сама распределит, кому где стоять, чтобы ей было удобно слушать.

Прасковья, услышав своё имя, сразу появилась рядом.

— Я могу. Домовых к лавочке, леших к тени, космос к клубу, сказки подальше от Филимона. Он им финалы перепутает.

— Я человек творческий, — сказал Филимон. — Мне нельзя возле финалов без присмотра.

Алёна вручила Прасковье второй карандаш.

— Только без личных комментариев.

Прасковья посмотрела на неё с жалостью.

— Девочка, тогда это будет не организация, а наказание.

И всё же стало легче. Прасковья быстро рассадила домовых, чтобы они не тащили чужие тапочки. Лешим выдала участок у старой берёзы и запретила пускать корни в дорогу. Космическим гостям показала место у клуба, где Бурчик мог смотреть на них с обидой, но не бодаться. Баба-Яга попыталась поставить стол консультаций, но Агафья вручила ей ведро картошки.

— Пока чистишь, консультируй себя.

— Это эксплуатация сказочного труда.

— Это участие в деревенской жизни.

— А скидка будет?

— Будет. Не выгоню сразу.

Алёна остановилась у крыльца и впервые за утро выдохнула. Бабушка ходила с чайником и следила, чтобы никто не лез в огород. Архип оттаскивал Бурчика от автобуса. Мирон спорил с Печатьевым о слове «деревня». Филимон уже брал с лешего обещание не превращать его скамейку в пень.

Всё было смешно. И всё было не смешно.

Каждый прибывший начинал с благодарности. Домовые говорили, что Заворотино вернуло тепло в пустые квартиры. Лешие помнили, как здесь им не дали стать музейным лесом. Космические гости благодарили за земную душевность. Сказки признавали, что без Агафьи они так и остались бы потерянными. Но уже через несколько фраз благодарность переходила в просьбы, схемы, права и будущие выгоды.

Алёна увидела это ясно, будто ей дали не список, а зеркало. Заворотино снова хотели назвать полезным. Домом, но с филиалом. Чудом, но с парковкой. Деревней, но с платными консультациями. Все любили Заворотино, пока оно могло им пригодиться.

Она пошла к Агафье. Бабушка стояла у калитки, держала чайник и смотрела на Пятачок.

— Бабушка, ты как?