Виктор Алеветдинов – Последняя дверь Заворотино (страница 8)
— Земля сопротивляется фиксации, — сказал он.
— Земля не сопротивляется, — сказала Агафья. — Она выбирает, где ей ваш кружок терпеть.
Печатьев стал ставить метки дальше. Одна оказалась на камне. Другая перебралась на ведомственный бант. Третья исчезла и через минуту проступила на ведре у Агафьиного забора.
— Это уже не Пятачок, — заметила Алёна.
— Связанный предмет.
— Ведро связано с Последней дверью?
— В Заворотино всё может быть связано.
— Хорошая фраза, — оживилась Прасковья. — Надо вывесить у магазина. Народ будет понимать, куда попал.
Агафья сняла ведро с колышка. Печать на боку мигнула, съехала вниз и рассыпалась светлой пылью.
— Вот видите, — сказала она. — Даже метка понимает, что ведро хозяйское.
Печатьев пошёл вдоль огорода. Агафья заметила это поздно.
— Эй, туда не надо.
— Необходимо определить границу воздействия.
— Там кабачки.
— Осмотр не повредит.
Печать коснулась колышка у грядки. Знак мигнул, скользнул по верёвке и сел прямо на крупный кабачок. На зелёном боку вспыхнул официальный круг.
Филимон присвистнул.
— Всё. Кабачок поступил на службу.
Громыхало вытянул шею.
— Овощ задержан без сопротивления!
Агафья вошла в грядку.
— Снимайте.
— Печать временная.
— У меня терпение тоже временное.
Печатьев достал маленький нож для снятия знака. Коснулся кабачка. Печать не снялась. Кабачок чуть повернулся, как обиженный поросёнок.
Филимон засиял.
— Он уворачивается. Хороший овощ, с характером.
Агафья наклонилась к кабачку.
— Не вертись. Я сама нервничаю.
Она взяла его обеими руками. Печать побледнела, сползла на лист, потом на землю и там исчезла.
Печатьев закрыл нож.
— Значимый факт. При контакте Агафьи Ладиной фиксация ослабевает.
— При контакте с хозяйкой овощи ведут себя прилично, — поправила Агафья. — Записывайте точнее.
Мирон послушно записал, потом остановился. Слово «хозяйка» для протокола было неудобным, но «связанное лицо» звучало так, будто Агафью можно переставить или ограничить. Он оставил «хозяйка» в скобках и не зачеркнул.
Алёна заметила.
— Уже лучше, — тихо сказала она.
Они отошли к забору, пока Печатьев осматривал дверь с безопасного расстояния.
— Ты понимаешь, чем это кончится? — спросила Алёна.
— Расширенной процедурой.
— Мирон.
Он вздохнул.
— Если ведомство решит, что Заворотино обладает собственной волей, деревню могут признать непредсказуемой территорией. Тогда поставят внешнее управление. Проходы ограничат. Хранителей отстранят.
— Бабушку и Архипа отстранят от их же дома?
— Формально — от портала.
— Заворотино не аппарат. Его нельзя выключить, убрать в шкаф и выдать квитанцию.
— Я знаю.
— Знать мало.
Он посмотрел на неё. Алёна сердилась не на него одного, но ему досталась ближайшая часть этой злости.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Для начала не называй деревню объектом.
С таких слов начиналась беда. Или спасение. Объект можно закрыть. Деревню приходится слушать.
Печатьев вернулся к ним. На его чемодане красовалась собственная печать, хотя он явно туда её не ставил.
— Осмотр подтверждает аномальное сопротивление фиксации. Перьев, подготовьте сообщение. Предварительная формулировка: объект Заворотино требует расширенной процедуры.
Алёна сразу сказала:
— Деревня.
Печатьев повернулся.
— Что?
— Не объект. Деревня.
— В документах используется термин «объект наблюдения».
— А вы попробуйте написать «деревня». Бумага выдержит.
Печатьев посмотрел на Мирона.
Старый страх поднялся быстро. Мирон почти услышал внутренний голос: не спорить, не выходить за рамки, не ухудшать служебное положение. Потом он увидел Агафью. Она стояла в грядке и стирала с кабачка остатки светлой пыли подолом фартука. Делала это так серьёзно, будто спасала не овощ, а право дома оставаться домом.
— В текущей ситуации термин «деревня» точнее, — сказал Мирон. — Реакция идёт не от отдельного предмета, а от местных связей. Объектная формулировка искажает результат.
Алёна выдохнула. Печатьев помолчал, потом закрыл папку.
— Принято к сведению. Но полномочий первичного осмотра недостаточно. Решение должен принимать расширенный состав.