Виктор Алеветдинов – Последняя дверь Заворотино (страница 7)
— Он не злой, — сказал Мирон. — Он хуже. Он правильный.
За окном хлопнул воздух. Стёкла дрогнули. Во дворе клуба возмущённо закричали куры, а Громыхало заорал так, будто у него пытались изъять рассвет.
— Кажется, правильный уже приехал, — сказала Алёна.
Служебный переход открылся прямо у клуба. Из светлого прямоугольника вышел высокий мужчина в сером плаще. В одной руке он держал кожаный чемодан, под мышкой нес папку. Следом выкатилась маленькая тележка с печатями и постучала колёсами по крыльцу с важностью отдельного чиновника.
Печатьев оглядел улицу. Его лицо не изменилось ни при виде Бурчика, ни при виде Громыхала, ни при виде Марфы-Полночницы посреди дороги.
— Перьев, краткий доклад.
Мирон открыл папку.
— Последняя дверь обнаружена на Чёртовом Пятачке. Механическое, магическое и ведомственное воздействие результата не дали. Открылась только при контакте с Агафьей Ладиной. За дверью наблюдалась белая дорога с возможными версиями Заворотино.
— Ладина где?
— У себя.
— Пойдёмте.
Алёна вышла следом.
— А поздороваться с деревней сначала не надо?
Печатьев посмотрел на неё.
— Вы Алёна Ладина?
— Да.
— Гражданский консультант по человеческому фактору?
— Это Мирон так меня обозвал, когда хотел сделать вид, что я не просто мешаю.
— В материалах указано: консультант.
— А в жизни указано: внучка. Это важнее.
Печатьев не стал спорить. Мирон знал таких служащих: они просто открывали папку, и всё вокруг начинало подстраиваться под графы.
У дома Агафьи уже собрались соседи. Прасковья держала хлеб под мышкой, хотя хлеб явно был куплен для прикрытия. Филимон стоял у калитки и разглядывал чемодан Печатьева.
— Смотри, Прасковья, человек с печатями. Или проверять приехал, или жениться. Оба дела без веселья.
— Молчал бы, пока на тебя печать не поставили, — сказала Прасковья.
Громыхало расправил крылья.
— Посторонний чин прибыл! Требую досмотра зерновых запасов!
Печатьев записал что-то в блокнот.
— Говорящий фамильяр домашнего типа. Регистрационного жетона не вижу.
— А я у вас разрешения на утреннее дыхание не вижу, — сказала Агафья с крыльца.
Она вышла с тем самым чайником. Старый, с потемневшей ручкой, он выглядел обычным, если не смотреть на надпись: «Выбор начался». Печатьев сразу заметил её.
— Доброе утро, — сказал Печатьев. — Межмировое ведомство. Первичный осмотр.
— Доброе, если не портить. Осмотр чего?
— Чёртового Пятачка, Последней двери, прилегающих участков и предметов, связанных с явлением.
— Мой чайник в список не записывайте. Он воду кипятит, а не явления.
— Он перемещён из возможной версии деревни.
— Он перемещён мной. Потому что там больше никого не было, кроме него. И вообще, чужие чайники с утра не описывают.
Печатьев открыл чемодан и достал круглую печать на длинной ручке. Мирон напрягся. Ведомственные печати были не краской. Они фиксировали предмет в текущем состоянии. В нормальном месте это помогало. В Заворотино любая фиксация могла обернуться спором с реальностью.
— Предмет подлежит временной фиксации, — сказал Печатьев.
Агафья прижала чайник к боку.
— Ещё чего. Я его из пустого Заворотино принесла, а вы сразу лапы тянете.
— Фиксация не изъятие.
— Так говорят перед тем, как чужую кастрюлю в бумагу вписать.
Алёна тихо толкнула Мирона локтем.
— Скажи ему.
Мирон сделал шаг вперёд.
— Уполномоченный Печатьев, разумнее начать с Пятачка. Чайник реагирует на Агафью Ладину. Преждевременная фиксация может исказить связь.
Печатьев посмотрел на него долгим служебным взглядом.
— Принято. Осмотр начнём с территории.
Агафья хмыкнула.
— Вот. Если человека кормить нормальными пирогами, он иногда умнеет.
Мирон хотел сказать, что пироги тут ни при чём, но Алёна улыбнулась, и возражение потеряло срочность.
К Пятачку пошли всей деревней. Агафья несла чайник, будто это была обычная хозяйская вещь, которую нельзя оставлять без присмотра. Прасковья шла с хлебом, Филимон уже собирал материал для вечернего рассказа. Громыхало командовал с заборов. Бурчик держался подальше от двери.
Дверь стояла на прежнем месте. На ручке всё ещё висел бант из ведомственной ленты. Печатьев остановился перед ним.
— Чья лента?
Мирон кашлянул.
— Моя.
— Почему она в виде банта?
— Самостоятельная реакция двери.
Филимон наклонился к Прасковье:
— Перевожу: хотел огородить, а она нарядилась.
Печатьев подошёл к табличке, не касаясь дерева.
— Формулировка активна.
— Она ещё и разговаривает, — сказала Агафья. — Вчера Мирону написала «слышали». Вежливее многих, между прочим.
Печатьев вынул печать с короткой ручкой и приложил её к земле у двери. На траве появился круглый светлый знак. Он продержался несколько секунд, потом аккуратно съехал на кочку.
Печатьев поставил знак снова. Печать вернулась на место, подумала и переползла к старой ветке.