Виктор Алеветдинов – Последняя дверь Заворотино (страница 3)

— Ладно, — сказал он. — Значит, начнём с двери.

Дверь выглядела простой. Тёмное дерево, потёртая ручка, нижняя щель, трещинка у филёнки. Такие двери в деревне жили дольше хозяев: их подпирали веником, хлопали ими в сердцах, через них заносили мешки картошки. Только у этой не было стены, косяка и петель.

Архип постучал костяшками. Звук вышел глухой, плотный.

— Доска крепкая.

— Спасибо, — сказала Агафья. — А мы думали, из манной каши.

Филимон радостно подхватил:

— Манная дверь была бы удобнее. Открыл, поел, закрыл остатками.

— Не подсказывай миру глупости, — предупредила Алёна. — Он у нас восприимчивый.

Архип приложил ухо к двери. Ничего. Ни ветра, ни шагов. Он знал, что Агафья утром слышала что-то другое. Она не сказала, но Архип понял: за этой дверью был звук не чужой.

Он достал щуп и осторожно провёл вдоль нижней щели. Щуп вошёл на палец, потом упёрся в мягкое тепло. Не в дерево и не в землю. Будто за дверью был воздух из натопленной кухни.

— Ну? — спросила Алёна.

— Зазор есть. Дальше не пускает.

— То есть дверь вежливая? — спросил Филимон.

— Вежливая дверь сначала спросила бы, можно ли ей на Пятачке стоять, — сказала Агафья.

Архип попробовал ручку. Она не повернулась. Ручка была тёплая. Ручка грелась изнутри. Он быстро убрал пальцы, потом заставил себя взяться снова. Нельзя же пугаться ручки при людях.

— Греется, — сказал он.

— Знаю.

Он посмотрел на неё. Агафья отвела глаза. Значит, знала давно. И снова не всё сказала.

Мирон тем временем открыл папку. Перо сначала писало без сбоя, потом остановилось. На листе крупно вывелось: «Сначала постучите».

Мирон застыл.

— Это не моя формулировка.

— Дверь просит приличия, — сказал Филимон. — Редкий случай в Заворотино.

Мирон подошёл и постучал. Один раз, очень официально. Дверь промолчала. Он постучал ещё дважды. На табличке под основной надписью проступило короткое: «Слышали».

Громыхало вытянул шею.

— Объект дерзит уполномоченным лицам!

— Не ори, — сказала Агафья. — Она и так слышит.

Дверь попробовали по-всякому. Прасковья спросила, чья она будет и не надо ли передать кому записку. Филимон предложил объявить, что за дверью бесплатные пирожки, но Агафья пригрозила ему настоящей работой. Громыхало клюнул нижнюю доску, отскочил и сообщил, что древесина ведёт себя подозрительно. Марфа сидела у порога и не шипела, и от этого всем было не по себе.

Потом у Пятачка хлопнул воздух. Из него боком вывернулась избушка Бабы-Яги и недовольно переступила курьими ногами. Баба-Яга вышла с сумкой и лицом человека, которого оторвали от выгодного дела.

— Что за собрание без меня? — спросила она. — Если тут снова открывают проход, я должна знать заранее. У меня клиенты, график и один жених в рассрочке.

— Мы не открываем, — сказала Агафья. — Оно само стоит.

Баба-Яга обошла дверь кругом.

— С виду обычная. А гонору, как у дворца перед ремонтом.

— Можешь открыть? — спросил Архип.

— Я тебе не ключница. Но за пирог попробую.

— Пирог будет, если дверь не разворотишь, — сказала Агафья.

Баба-Яга стукнула клюкой о землю и произнесла слово, после которого у ближайших кур пропало желание спорить с Громыхалом. Воздух дрогнул, бант на ручке затрепетал. Дверь не открылась. На табличке появилась строчка: «Не по записи».

Баба-Яга медленно повернулась к Агафье.

— Твоя?

— Моя бы уже получила тряпкой по косяку.

— Эта, похоже, косяк заранее убрала.

Следующим пришёл Кощей. Он возник у края Пятачка без шума, словно давно стоял рядом и ждал удачной паузы. В руках у него был старый ключ с тёмной бородкой.

— Мне сообщили о двери.

Все посмотрели на Прасковью. Она прижала корзину к животу.

— Я только уточнила, что наблюдается деревянное событие. Без лишних подробностей.

Кощей подошёл. На двери на миг появилась замочная скважина. Архип даже подался вперёд от интереса. Кощей вставил ключ, повернул. Доска чуть щёлкнула, но не двинулась. Ключ выскочил обратно в ладонь, а скважина исчезла.

— Невежливо, — сказал Кощей.

— С таким лицом тебя и баня не сразу пустит, — отозвалась Баба-Яга.

Агафья кашлянула. Ссора Бабы-Яги с Кощеем возле такой двери могла закончиться отдельной сказкой, а день и так уже был испорчен.

Над Пятачком загудело. Из-за леска снизился небольшой космический аппарат, похожий на блестящую остановку. Он сел за берёзой, и из люка вышел водитель межпланетного автобуса с мигающим прибором.

— Получен сигнал о неопределённом входе, — сказал он. — Требуется проверка транспортной пригодности.

— У нас тут не вокзал, — сказала Агафья.

— Я только просканирую.

— Только без заглядывания в чужие кухни.

Водитель направил прибор на дверь. Экран мигнул и показал чайник. Потом крыльцо Агафьиного дома. Потом её кухню: стол, лавка, полотенце у печки.

Агафья быстро закрыла экран ладонью.

— Всё. Ваш аппарат невоспитанный.

— Он показывает точку назначения, — растерянно сказал водитель. — Но кухня не может быть точкой назначения.

— Это вы нашим гостям скажите, — буркнул Архип.

Он снова посмотрел на дверь. Все способы один за другим отпадали. Магия Бабы-Яги не подошла. Ключ Кощея не подошёл. Космический прибор показал Агафьин дом. Ведомственная лента сама стала бантом. Дверь словно терпеливо объясняла: сила, должность и техника тут не главные.

Архипу это не нравилось. Он привык быть полезным. Если мир трещал, он брал проволоку. Если предмет оживал, он искал, где у него характер. Если Агафья молчала, он приносил воду, чинил калитку или делал вид, что всё это случайно. А теперь перед ним стояла вещь, которую нельзя было тронуть без риска сделать хуже.

Он достал лом.

Алёна тихо сказала:

— Архип Степанович, может, не надо?

— Я только проверю зазор.

Агафья посмотрела на него.