Виктор Алеветдинов – Пенсионеры идут в космос (страница 4)

— Вот это жизнь. Кошка у нас необходима, а я все еще под вопросом.

— Ты не под вопросом, — буркнула Агафья. — Ты под наблюдением.

Филимон все-таки поднялся, застегнул жилет без пуговиц и поклонился залу.

— Раз уж обсуждается честь Земли, прошу предоставить слово человеку, который умеет говорить красиво, убедительно и, главное, недолго.

— Последнее неправда, — сказала Прасковья.

— Я обещаю вести себя прилично, — продолжил Филимон. — Перед лицом звезд заявляю: земляне — народ крепкий. Мы выживаем на пирогах, огурцах и моральном превосходстве. Когда нас обижают, мы сначала кормим, потом стыдим, а уж если не помогает…

Он выразительно посмотрел на скалку у Агафьи.

— Не продолжай, — сказала она.

— Я как раз к дипломатии. Мы, земляне, люди мирные. Просто у нас мирность с характером.

Речь получалась опасно складной: еще минута, и Филимон мог случайно объявить землян непобедимыми, а Заворотино знало цену его словам.

— Хватит, — сказала Агафья. — Садись, пока космос не поверил.

Филимон сел довольный, будто его назначили министром межзвездной болтовни. Мирон сделал пометку и подчеркнул ее дважды.

— Гражданин Балагуров представляет повышенный риск неконтролируемой вербализации.

— Чего? — спросил Филимон.

— Ты языком беду заводишь, — перевела Алена.

Агафья собиралась добавить, что беда у Филимона заводится без ключа, но приглашение поднялось над столом вместе с Марфой. Кошка недовольно мяукнула, спрыгнула на край, а лист развернулся в воздухе. Буквы побежали по нему сами, и зал притих.

Первым проявилось имя Агафьи Ладиной: «хранительница живого портала народного типа». Следом появилось: «Архип Чудин. Инициатор сельской декларации открытости разумной жизни». Архип смущенно пригладил усы и посмотрел на кастрюлю, словно та могла подтвердить, что он не совсем виноват.

Затем лист вписал Прасковью Шептунову, обозначив ее как «носителя слуховой связи». Прасковья просияла.

— Наконец-то официально! А то все сплетница да сплетница.

— Сплетница с печатью, — сказал Филимон.

Его имя появилось следующим: «Филимон Балагуров. Фактор комического запуска вероятностей. Допуск ограниченный».

— Ограниченный, но допуск! — обрадовался он.

Дальше приглашение вписало Генерала Громыхало: «сторожевой голос границы». Петух у открытого окна вытянул шею и крикнул так, что у всех заложило уши.

— Служу Заворотино!

Марфа получила свою строку еще раз, четко. Последним лист вывел: «Бурчик. Самовольная техника с признаками характера. Транспортный представитель».

Снаружи раздался победный гудок. Мирон схватился за переносицу.

— Транспортный представитель юридически спорен. Хотя живой трактор спорен еще до транспорта.

— Но стоит у двери, — сказала Алена.

— Именно это меня и беспокоит.

Агафья смотрела на список и чувствовала, как шумная космическая нелепость складывается в обязанность. Она не хотела лететь, оставлять дом, печь, двор и внукову тропку к калитке. После Тридевятого уезда, городских домовых и Архиповых изобретений человеку полагался покой, чай и право не понимать звездные ярмарки.

— Я не поеду, — сказала она.

В клубе стало тихо. Даже Бурчик за дверью перестал фыркать.

Архип поднял голову.

— Агафья…

— Не начинай. Ты мечтал — ты и лети. Кастрюлю свою возьмешь, расскажешь им, как у нас картошка в космос вышла. Прасковья поговорит, Филимон наврет под надзором, Мирон бумажки проверит. А я дом сторожить буду.

Мирон осторожно кашлянул.

— Формально приглашение указывает вас как главную хранительницу. Без вас статус делегации может быть неполным.

— Формально я сейчас встану и уйду кормить кур.

Она повернулась к выходу, когда Алена сказала:

— Бабушка, а если поедут маркетологи?

Алена подняла приглашение, где внизу снова мерцала строка про резервную команду.

— Если Заворотино не явится полным составом, Землю представит стенд «Планета скидок и самовывоза». Они уже выехали запасным маршрутом.

Мирон прочитал с листа:

— Демонстрационный пакет: виртуальная береза, аромат хлеба, фотозона «Я обнял планету», сувенирная душевность в малой упаковке.

— Сувенирная? — Агафья медленно обернулась. — Душевность?

— С пометкой «для подарка», — добавил Мирон и сразу пожалел.

Агафья сняла скалку с пояса и положила на стол. Не ударила, не махнула, положила. От этого все поняли: решение близко.

— Значит, они будут там стоять под баннером и объяснять чужим мирам, что Земля — это скидка, запах из коробки и обнимание планеты на картонке?

— Вероятно, в более презентабельной формулировке, — сказал Мирон.

— Презентабельная глупость от простой глупости отличается только ценой баннера.

Архип смотрел на нее с надеждой и старался не улыбаться. Это было разумно: улыбнись он сейчас, Агафья могла из упрямства остаться дома.

— Ладно, — сказала она. — Если Землю надо спасать от сувенирной душевности, значит, поеду. Но не потому, что мне делать нечего. И не потому, что я на старости лет решила кататься по орбитам. А потому, что пирог без рук, дом без порога и душа в упаковке — это уже не Земля, а недоразумение с доставкой.

Прасковья всплеснула руками.

— Вот теперь можно писать историю!

— Писать будешь позже. Сначала список вещей, кого кормить, кому ключи, что брать и как удержать Филимона от международных последствий.

— Межпланетных, — поправил Мирон.

— Тем более.

Приглашение дрогнуло и закрепило состав делегации сияющей строкой. Имена потеплели золотом, рядом возник знак Земли, а под ним — маленькая деревенская калитка. Агафья посмотрела на нее и поняла: документ признал не только людей, но и саму привычку Заворотино держаться вместе.

Дверь клуба открылась, и вбежал запыхавшийся почтальон Егор.

— Мирону Перьеву срочно! Прилетело через Пятачок, звякнуло в почтовом ящике и само расписалось за получение!

Он протянул Мирону узкий конверт с ведомственной печатью. Конверт сердито подрагивал. Мирон вскрыл его ключом, прочитал и заметно побледнел.

— Что там? — спросила Алена.

Мирон поднял глаза на Агафью, затем на Архипа, затем на сияющее приглашение.

— Отдельный приказ Межмирового ведомства. Я назначен сопровождающим делегации Заворотино на Межпланетную ярмарку. Обязан обеспечить соблюдение протокола, предотвратить дипломатические, магические, торговые, бытовые и иные инциденты, а также не допустить ущерба репутации Земли.

Филимон присвистнул.