Виктор Алеветдинов – Печать Чёрного Неба (страница 7)

— Те же?

— Один тот же. У второго конь легче. С утра его не было.

— Подошёл позже?

— Или ждал здесь.

Глеб посмотрел на низкий склон справа. Между редкими кустами можно было спрятать пару коней, но не отряд.

— Не место для засады.

— Для глаз место хорошее.

Они прошли ещё с полверсты впереди каравана. Дорога стала уже. Слева низина уходила к сырому месту, где вода стояла между кочками. Справа каменистый склон поднимался полого, но телеги туда не затащить без потери времени.

Боро остановилась у полосы голой земли.

— Смотри.

Глеб присел. На земле были две ровные борозды.

— Волокли жердь?

— Стирали след. Вели коня, потом замели веткой.

— Нарочно оставили так, чтобы ты увидела?

— Нарочно оставляют грубее. Здесь торопились.

Глеб встал. Караван подходил ближе. Михаило ехал у первой телеги и махал рукой, чтобы не задерживались.

— Дальше что? — спросил Глеб.

— Дальше колодец. Его все знают.

— Хорошо знают?

Боро посмотрела на него.

— Поэтому плохо.

Перед колодцем дорога делала небольшой изгиб. На краю изгиба стоял камень. Невысокий, наполовину вросший в землю. Сначала Глеб решил, что это старый дорожный знак. Потом подошёл ближе и увидел, что верхняя часть сбита. Там, где должно было быть название места, осталась стёртая полоса.

— Поселение было? — спросил он.

Боро покачала головой.

— Дымовых ям нет. Скот давно бы выбил тропу к воде. Здесь стояли не жить.

На боку камня были две отметки. Одна похожа на старый сборный знак. Вторая была чужая Глебу: короткая черта и полукруг, вырезанные неглубоко. Поверх неё позже провели ножом, будто хотели испортить рисунок, но не решились сбить весь край.

— Савву сюда.

Савва подошёл, прижимая к груди папку с бумагами.

— Если это ещё одна ведомость, я уйду в монахи обратно.

— Ты уже был почти монахом.

— Вот именно. Второй раз не выдержу.

Он наклонился к камню и потрогал стёртую полосу.

— Название сбили давно. А этот знак резали позже.

— Чей?

— Первый — дорожный. Сбор или проход. Второй не знаю. Похож на служебную метку, но не русскую.

Ли стояла у своей повозки. До камня она не подходила, но смотрела внимательно. Глеб заметил это и махнул ей.

— Посмотрите.

Михаило сразу вмешался:

— Нам некогда всем камни изучать. До колодца рукой подать.

— Тем более успеем.

Ли подошла не сразу. Встала у камня так, чтобы не касаться его одеждой. Смотрела на испорченный знак дольше, чем на стёртое название.

— Это место использовали для договоров, — сказала она.

— Для каких?

— Старых. О проходе, воде, долге.

— А это? — Глеб показал на полукруг.

Ли чуть помедлила.

— Половина служебного знака. Его перевернули.

— Случайно?

— Такие вещи случайно не переворачивают.

— Значит, своим оставили знак, что здесь безопасно?

Она посмотрела на него.

— Или что здесь действует чужое правило.

Ответ ему не понравился. Он не любил слова, которые не дают решения. Но Ли сейчас не врала. Скорее, удерживала часть правды при себе. Полуправда злила, но оставляла ход.

Михаило подъехал ближе.

— Всё? Теперь можно идти? У колодца вода. Лошади устали, людям надо есть.

— На склоне безопаснее, — сказала Боро. — Выше, суше. Подъезд один.

— И воды нет, — ответил приказчик. — Лошадей ты поить будешь своими следами?

Боро спокойно посмотрела на него.

— Лошадь можно напоить сейчас и увести выше.

— А телеги? А больные? А груз? К утру половина людей свалится, если не поставить лагерь нормально.

Глеб посмотрел на колодец. Место годилось и для стоянки, и для нападения. Вода рядом, телеги легко поставить кругом. Если люди встанут как привыкли, их удобно бить.

— Если остаёмся здесь, телеги ставим не как обычно, — сказал он.

Михаило всплеснул руками.

— Опять?

— Да. Привыкай. Порох ближе к выходу. Лошадей держать под седлом до темноты. У закрытой повозки два человека.