Виктор Алеветдинов – Печать Чёрного Неба (страница 6)

— Донесёшь половину. Остальное выльешь.

— Я могу.

— Вижу. Поэтому держи дверь и не спорь.

Он взял ведро и поставил возле женщины, которая утром назвала Егорку племянником. Под рогожей лежал старик. Он попытался подняться, закашлялся, и кружка дрогнула бы у него в руке, если бы Глеб не подхватил её.

— Медленнее, — сказал он. — Вода никуда не ушла.

Егорка впервые посмотрел на него прямо. Не доверчиво, но без прежнего страха.

Нефрит нагрелся резко. Ли сжала край борта. Обломок откликался, когда Глеб сам принимал чужую тяжесть. Без платы и приказа.

Ли отвернулась к ремням, чтобы лицо осталось спокойным.

Обломок искал не обычную родовую подпись. У каждого в караване была кровь и родовая подпись. У Глеба знак не находил привычного входа. Его кровь не отталкивала условие, но и не подчинялась ему. В этом промежутке старые правила могли зацепиться.

Савва подошёл к её повозке с папкой.

— Ли, можно?

— Можно.

— Если я снова скажу «госпожа», не сердитесь. Я лекарь, мне спокойная жизнь нужна.

— Тогда не говорите.

Он показал нижнюю строку.

— Нашёл ещё одну разницу. В копии Михаила рядом с частью работников стоят суммы. В вашей копии вместо суммы знак.

Савва начертил его пальцем на полях. Ли видела такой знак в северных записях. Им отмечали человека, которого выводили из обычного учёта в долговой контур.

— Это не купеческая запись, — сказала она.

— Глебу сказать?

Ли посмотрела на него.

— О разнице в ведомостях — да. О знаке — пока нет.

— Почему?

— Я не знаю его полного действия.

Савва закрыл папку.

— Глеб любит, когда ему говорят прямо.

— Я заметила.

— И плохо переносит, когда за него решают.

— Это тоже заметила.

Савва вздохнул.

— Я не учу. Просто если вы поссоритесь, лечить придётся мне.

Он ушёл к раненому.

Ли осталась у повозки. Ей нужно было решить, говорить ли правду сейчас. Правда откроет груз. Глеб полезет в ящик. Михаило начнёт спасать себя. Люди испугаются. Тот, кто поставил кровяную отметку, узнает, что его след прочитали.

Молчание оставляло риск для всех.

Ли медленно надела перчатку на порезанный палец.

Она могла назвать это осторожностью. Наставники назвали бы это верным порядком работы: сначала прочесть условие, потом действовать. Но здесь рядом шли не строки на пластине, а живые люди. От этой мысли решение не становилось легче. И честнее не становилось. Даже для неё.

Она выбрала молчание и сразу почувствовала его вес. Чужой риск, который она оставила при себе.

Глеб прошёл мимо её повозки. На перевязанной ладони проступала кровь.

— Савва сказал, в бумагах есть разница, — произнёс он.

— Есть.

— Вы знали?

— Нашла только сейчас.

— А до этого что нашли?

Вопрос был точный. Ли ответила не сразу.

— Что ваша повозка интересует не только вас, — сказал Глеб. — И что Михаило врёт хуже, когда устал. Это я сам нашёл. Я спрашиваю про вас.

Нефрит под двойным дном начал нагреваться.

— Я нашла, что дорога опаснее, чем обещали, — сказала Ли.

— Это все нашли.

— Не все сделали вывод.

Он усмехнулся краем рта.

— Удобный ответ.

— Верный.

— Удобное часто бывает верным. Честным от этого не становится.

Он пошёл дальше. В этот миг под двойным дном тихо щёлкнуло. Ли дождалась, пока Глеб отойдёт, и быстро забралась в повозку.

Ткань на свёртке сдвинулась сама. На молочно-зелёной поверхности нефрита проступила чёрная линия. Неровная, незавершённая, будто знак оборвался на середине.

Ли накрыла обломок ладонью. Линия не исчезла. Она держалась в глубине камня и указывала в сторону Глеба, который проходил между телегами к переднему ряду.

Обломок нашёл его.

Глава 3. Камень без названия

После привала караван шёл медленнее. Лошади напились, но легче от этого не стало: глина налипала на колёса, просевшая телега тянула весь ряд, а Михаило оглядывался на небо, будто мог взглядом удержать дождь.

Глеб ехал сбоку и смотрел не на тучи, а на дорогу. После лишних бирок и кровяной отметки в ведомости обычный налёт не выглядел обычным. Много чужих рук заранее знали, где пройдёт караван.

Боро подняла руку у передней телеги. Глеб подъехал к ней и спешился.

— Дальше я пойду с тобой.

— Сам решил?

— Если ты найдёшь ещё один след, Михаило скажет, что это от скуки. Если найду я, будет труднее спорить.

Боро коротко хмыкнула и пошла вдоль дороги, не наступая в колею. Глеб держался рядом и старался не мешать. Он видел примятую траву, надломанный стебель, след копыта на влажном пятне. Боро останавливалась там, где для него была земля, приседала, трогала пальцем песок и шла дальше.

— Здесь их было двое, — сказала она.