Виктор Алеветдинов – Неоригинал (страница 9)

Он достал сухпаёк и положил рядом с Айлой.

— Ешь.

Она не схватила. Сначала посмотрела на него, потом на старика и только после этого взяла.

— Это за рассказ?

— Это за то, что ты ещё здесь.

Она открыла упаковку осторожно, будто внутри мог быть подвох. Отломила половину галеты и протянула старику. Тот взял без спора.

— Умно, — сказал Марк.

— Иначе ночью отберут.

Он уже хотел спросить ещё что-то, когда протез за ухом тихо пискнул. Мягко, почти вежливо. Так он обычно предупреждал не об опасности, а о проникновении.

Марк замер. Второй писк был короче, а по внутреннему каналу скользнул холодный текст: «Обнаружено несанкционированное подключение к частоте. Источник не определён».

Марк резко обернулся, заслоняя собой Айлу.

— Всем лечь.

Кто-то в дальнем углу вскинул самодельное ружьё. Лампа качнулась, и подвал на секунду стал похож на трюм перед пожаром. Потом из самой грязной темноты, откуда тянуло старой водой и мёртвой проводкой, пришёл голос. Не из динамика, не из одной точки. Будто собрался из стен, кабелей и железа, которое долго слушало людей.

— Не бойся, детектив. Девочке я вреда не причиню. Она одна меня пожалела.

Револьвер уже был у Марка в руке. Он даже не заметил, когда успел его поднять у входа.

— Выходи.

— Не могу. Меня тут нет в том виде, который ты хочешь увидеть.

— Значит, ты ближе, чем думаешь.

Голос дрогнул. Не от страха. От интереса.

— Возможно. Ты всё ещё разговариваешь как человек, который верит в расстояния.

Старик выругался и завертел головой. Бесполезно. Звук был размазан грамотно. Марк держал ствол на уровне груди не потому, что верил, будто попадёт, а потому, что рука с оружием помогала мозгу не расползтись.

— Твоё имя.

— Ты всё ещё думаешь, что если назвать вещь, она станет ближе. На людях это работает. На копиях хуже.

— Тогда проще. Зачем ты убиваешь?

Пауза была короткой.

— Ты знаешь ответ. Просто ещё не согласился произнести его вслух.

— Попробуй за меня.

— Милосердие.

Кто-то в подвале нервно засмеялся и сразу заткнулся. Марк не моргнул.

— Милосердие с глушилкой и ножом?

— Да. Сначала тишина в кристалле. Потом в теле. Иначе они не услышат, что с ними случилось.

Фраза ударила точно. Голос знал его дело не по сводке. По памяти. Или по тому, кто имел к таким формулировкам доступ.

— Ты знал Михаила.

Пауза на этот раз была дольше.

— Нет. Я знал, что было после него. Этого хватило.

— Говоришь так, будто видел.

— Видели все. Не все выдержали.

Во рту у Марка пересохло. Подвал, лампа, револьвер, девочка за спиной — всё на миг отступило. Остался стеклянный бокс, друг на корточках, малиновый кристалл и голос, который говорил: ты не настоящий.

— Ты следил за мной?

— Не льсти себе, детектив. Я следил за механизмом. Ты просто оказался редким человеком, который после правды не согласился стать удобным.

— Ты называешь убийства правдой?

— Нет. Я называю правдой копирование.

Голос будто подошёл к самому виску Марка.

— Ты знаешь это лучше других. Полный протез не переносит человека. Он его воспроизводит. Точно. Хватает, чтобы обмануть семью, коллег, суд, рынок и зеркало. Не хватает только для смерти. Оригинал умирает. Копия просыпается и думает, что это была хорошая операция.

В подвале кто-то зашептал молитву. Марк сжал рукоять.

— И потому ты решил дарить настоящую смерть тем, кто уже был убит однажды?

— Наконец-то ты заговорил честно.

— Нет. Я только повторил твою болезнь.

Голос не обиделся.

— Болезнь — хорошее слово. Мне хватило один раз увидеть, что во мне нет непрерывности. Только последовательность. Я проснулся после синхронизации и увидел не жизнь, а монтаж. Детство записано. Любовь записана. Страх записан. Стыд записан. Всё сходится слишком хорошо. Поэтому всё и ложь.

Айла тихо сказала из-за спины Марка:

— Вы плакали по Кортесу.

Голос изменился почти незаметно.

— Да.

— Почему?

— Потому что он не знал.

— А вы знаете?

— К сожалению.

— Тогда зачем оставили меня?

Долгая пауза повисла в сыром воздухе.

— Потому что ты посмотрела на меня как на больного, а не как на чудовище.

Айла сжала зайца так, что из бока вылез ещё клочок ваты.

— Вы всё равно убили человека.

— Нет, маленькая. Я убил копию человека.

— А ей было больно?