Виктор Алеветдинов – Неоригинал (страница 11)

— Я тебя найду, — сказал Марк.

— Знаю.

— И когда найду, ты ответишь за Кортеса.

— Когда найдёшь, задашь мне другой вопрос.

Связь оборвалась без хлопка и без треска. В какой-то миг подвал снова стал просто подвалом. Вода капала в трубе. Старик дышал через нос. Лампа коптила стекло. Протез у Марка замолчал.

Айла потянула его за рукав.

— Он ушёл.

— Уверена?

— Да. Когда он здесь, у меня в зубах звенит.

Только теперь Марк заметил, что у него самого звенело всё это время. Не в зубах. В памяти.

Он посмотрел на девочку, на зайца под её рукой, на сухпаёк, от которого она съела меньше трети. Подвал делил галету честнее, чем верхний город делил власть. После этой ночи вернуть дело в прежний размер уже не выйдет. Серийный убийца перестал быть центром. Центром стала архитектура, которая его сделала.

— Ты поможешь мне его найти?

Айла долго смотрела на него, будто проверяла не слова, а место за ними.

— А вы обещаете его не убивать сразу?

Марк хотел соврать быстро и по работе, но не смог.

— Сначала я попробую понять, можно ли остановить его иначе.

— Это почти честно.

— На большее сегодня не тяну.

Она кивнула.

— Тогда помогу.

— Почему?

— Потому что вы тоже не нравитесь своей машине.

Старик буркнул:

— Плохая причина.

— Хорошая, — сказала Айла. — Значит, в нём ещё не всё отдали железу.

Марк вытащил вторую галету и вложил ей в руку.

— Ешь. Потом спать. Завтра начнём с карты, метро и всех мест, где человек может говорить из стены и не бояться, что его услышат не те.

— А хлеб будет?

— Достану.

— Настоящий?

— Постараюсь.

Она чуть улыбнулась. Коротко, одним уголком рта. Этого хватило, чтобы подвал на миг перестал быть убежищем и стал местом, где ещё можно не только прятаться.

Марк сел у стены, не убирая револьвер далеко. Сырая штукатурка холодила спину. Из темноты тянуло железом. Люди понемногу возвращались к своим тихим делам: старуха снова резала картофель, мужчина с будильником поставил на место шестерню, младенец наконец заплакал.

Айла доедала галету маленькими укусами. Марк на секунду закрыл глаза. В голове ещё держались слова: копия, синхронизация, проект «Ева», три недели.

Под ними лежало другое. Хуже. Он опять услышал голос Михаила за стеклом. Не в памяти протеза. В себе.

Если я забуду, кто я?

Марк открыл глаза и посмотрел на девочку, на ржавый потолок, на лампу. Завтра начнётся охота. Сегодня была ночь, и этого пока хватало.

Глава 3. Слепое метро

Двое суток поисков не дали ничего. Пробуждённый не пользовался сетью, не светился на городских датчиках, не трогал общественные зарядные станции и не выходил в места, где хоть что-то пишет в облако. После звонка из подвала Марк поднял всё, что мог поднять без шума: архив по отключённым веткам метро, карты дренажных тоннелей, отчёты о лишнем расходе энергии в мёртвых районах, списки пропавших инженеров, сводки о кражах аккумуляторов и фильтров. Из этого не сложилось ничего, кроме злости.

Город сверху был чистым. Снизу — пустым. Для того, кто давно отказался быть человеком в глазах системы, он оставался большим и удобным. На вторую ночь Айла сказала это так просто, будто речь шла о кошке, которая уходит греться в подвал.

— Он не любит тишину. Не такую, как тут. Другую. Где вода капает и кажется, что кто-то идёт сзади.

Марк посмотрел на неё через пар от кружки.

— Ты это слышала от него?

Айла кивнула.

— Когда он был у нас голосом. Я не всё запомнила. Тогда в голове шумело. Но про метро — да. Он сказал, что под городом шаги никогда не кончаются. Даже если людей там давно нет.

Марк поставил кружку на бетонный пол. Настоящий кофе уже остыл и пах жестяной флягой. За спиной пискнул гиппокампальный модуль и сообщил про усталость, советуя отложить выезд. Марк ответил вслух:

— Поздно.

Старик у двери, тот самый, с культёй вместо кисти, посмотрел на него так, будто разговаривать с железом при людях было неприлично.

— Если пойдёшь вниз, бери фонарь старый. Электронные там дохнут через раз. Внизу мокро. И если услышишь поезд, беги не от него, а туда, где суше. Иногда старый ток ещё гуляет по рельсам.

— Поезда там не ходят, — сказала Айла.

Старик пожал плечом.

— Я сказал, что услышишь.

Через час они вышли. Нейтральный город спал неправдоподобно аккуратно. Верхние трассы светились ровными лентами, башни стояли сухие и гладкие, будто дождь обходил их по инструкции. В Доках было иначе. Ветер тянул с реки сыростью, соляркой и старым железом. Улицы помнили, что под ними есть ещё один город.

Вход на линию «Бродвей-7» нашёлся не на станции, а сбоку от неё, за полуобвалившейся сервисной будкой, прижатой к опоре старой эстакады. Табличка почти сгнила, но под краской ещё читалось: «МЕТРОПОЛИТЕН. СЛУЖЕБНЫЙ ДОСТУП. ГОД ЗАКРЫТИЯ: 2040». Марк срезал навесной замок кусачками. Металл хрустнул громко. Они подождали. Никто не ответил.

За дверью шла узкая лестница вниз. Запах ударил сразу: стоячая вода, плесень, ржавчина, что-то сладковатое, химическое, и под всем этим холодный след озона. Айла остановилась на первой ступени и сказала:

— Он был здесь.

— Давно?

Она закрыла глаза и втянула воздух.

— Не знаю. Для меня это не время. Просто был. И не один раз.

Марк снял с пояса глушитель частот, посмотрел на него и убрал обратно под плащ.

— Пользоваться не будем.

— Почему?

— Внизу тесно. Заденет мой модуль — я начну путать стены с дверями. Заденет тебя — получим приступ не там, где надо.

Айла кивнула, и они пошли вниз. Ступени кончились в кассовом зале старой станции. Когда-то тут были стёкла, турникеты, реклама, люди. Теперь остались железные каркасы, чернота на потолке и кассовые проёмы, похожие на глазницы. Пол местами ушёл под воду. На стене под слоем грибка и известковых потёков держался кусок старого плаката. Молодая женщина улыбалась и держала ладонь у виска.

«СОХРАНИ СЕБЯ НАВСЕГДА.