Виктор Алеветдинов – Неоригинал (страница 15)

— Критическая ошибка контура памяти. Локальное вмешательство. Навигационная коррекция недоступна. Повторяю...

Марк выстрелил на звук, а не на цель. Пуля ушла в плитку у колонны. Искры выхватили край плаща Даниила, но его там уже не было. Двигался он быстро, сухо, без всякой позы. С той скоростью, на которой разговор с полным носителем кончается раньше, чем обычный человек успевает это заметить.

Айла вскрикнула. Марк повернулся на голос. Даниил уже был между колонн, в полушаге от девочки. Он не бил. Это было хуже. Точно и быстро перехватил ей запястье и другой рукой зажал рот.

— Тихо. Не дёргайся. Больно не будет.

Айла укусила его ладонь. Сильно. По-настоящему. Детски. Яростно. Даниил дёрнул рукой, и этого хватило. Марк врезался в него плечом так, что все трое ушли в бок и влетели в стену у рекламного щита. Треснувшее стекло осыпалось в воду. Фонарь на платформе качнулся, свет дёрнулся, и станция на миг стала похожа на дешёвую операционную, где вместо хирургов двое взрослых, не умеющих остановиться.

Даниил развернулся первым. Его локоть вошёл Марку под рёбра точно, сухо, без замаха. Воздух вышибло сразу. Старая трещина в седьмом ребре отозвалась тупо. Следом пришёл удар в кисть. Револьвер вылетел, звякнул о край платформы и ушёл в тёмную воду между рельсами.

— Я не хочу тебя ломать, — сказал Даниил.

Марк ничего не ответил. Просто ударил головой в переносицу. Удар вышел грязным. Модуль ещё сбоил, картинка не держалась. Но лоб встретил лицо, хрустнуло, Даниил отшатнулся, хватка ослабла. Айла вывернулась и сразу ушла за колонну. Не к выходу. Подальше от них обоих.

Даниил коснулся переносицы. На пальцах осталась кровь.

— Ты всё ещё дерёшься как био.

— А ты всё ещё удивляешься крови.

— Нет. Я удивляюсь тому, что она тебя радует.

Он шагнул вперёд. Марк — навстречу. На сухом полу драться было бы проще. Здесь вода мешала обоим, но не одинаково. Для Даниила это была просто переменная. Для Марка — ещё и память тела: как скользит подошва, как уходит равновесие, как нельзя давать себя увести в линию, где более быстрый противник начнёт работать сериями.

Марк ушёл влево, вынуждая Даниила сместиться к краю платформы, схватил его за рукав, рванул вниз, попытался посадить на колено. На обычном человеке это бы сработало. На носителе одиннадцатого поколения — нет. Даниил перераспределил вес быстрее, чем Марк успел закончить движение, и в следующую секунду ладонь Даниила легла ему на правый висок, прямо над модулем.

Это был не удар. Контрольный контакт.

Мир схлопнулся второй раз. На миг Марк перестал понимать, где верх платформы, где край, где вода, где колонна. Вспышками пошли фрагменты чужой геометрии: красные сервисные метки, старые номера линий, трек какого-то вызова, дата, которой тут быть не могло. Модуль лихорадочно пытался собрать пространство по остаткам памяти и делал только хуже.

— Твой протез старый, — сказал Даниил почти вплотную. — Шестое поколение. Бета-контур. Уязвимость в боковом наведении. Они даже патч не дошили до конца. Ты ходишь с открытой дверью в голове и думаешь, что свободнее других.

Марк не видел его толком, но услышал дыхание. Схватил за ворот плаща и ударил туда, где должно было быть горло. Промахнулся в кость. Тоже сработало. Даниил отпустил висок. Картинка вернулась рывком — резкая, жёсткая. Вода на краю платформы блеснула. Айла у колонны. Кровь на собственном рукаве. Малиновый свет у кристалла Даниила уже пульсировал.

— Ты понимаешь? — сказал Даниил, отходя на полшага. — Я мог отключить тебя на входе. Мог утопить в тоннеле. Мог выжечь модуль до белого шума. Но я всё ещё говорил с тобой. В этом и разница между мной и «Скальпелем».

— Нет, — прохрипел Марк. — Разница в том, что они называют ребёнка ресурсом, а ты — исключением. Но тянешь так же.

Даниил хотел ответить, но не успел. За колонной Айла сдавленно втянула воздух. Оба повернули головы сразу. Она сидела на корточках, прижав ладонь к правому уху. Другая рука судорожно сжимала мокрого зайца. Лицо стало белым. Глаза не отрывались от них, но уже расплывались.

— Марк, — сказала она с усилием. — Оно идёт.

Он понял сразу. По тому, как перестали моргать веки. По тому, как напряглась шея. По мелкой дрожи, которая уже пошла по пальцам. Даниил понял тоже. И впервые в его лице не осталось ни правоты, ни превосходства. Остался только испуг.

— Нет, — сказал он резко. — Нет. Айла, слушай меня. Дыши. Медленно. Смотри на пол. Не на нас.

Она попробовала и не смогла. Марк сделал шаг к ней.

— Не подходи, — сказал Даниил.

— Ты с ума сошёл?

— Если схватишь её сейчас, она замкнёт разряд на тебя в полном объёме. У тебя модуль уже нестабилен.

— А ты, значит, выдержишь?

— Нет.

Сказано было слишком честно, чтобы быть ходом.

Айла издала короткий звук. Не стон, не крик. Тело резко повело вбок. Заяц выпал из рук в воду. Марк рванулся к ней, но Даниил оказался быстрее. И всё-таки встал не к ней, а перед ней, будто пытался заслонить кого-то от осколков, заранее зная, что соберёт их сам.

— Ложись! — крикнул он Марку.

Поздно.

Припадок ударил резко. У Айлы выгнулась спина, голова дёрнулась назад, зубы стукнули так, что звук отлетел от плитки. А уже потом станция ответила на это всем, что в ней ещё оставалось живого и мёртвого. Фонарь на стуле взорвался стеклом. По кабелям над платформой пошёл белый треск. Вода на рельсах вспыхнула дрожащими искрами. Где-то в глубине тоннеля с хлопком умер древний автоматический контур.

И Даниил закричал.

Не голосом идейного убийцы. Не голосом инженера. Голосом человека, которого жгут изнутри. Он схватился обеими руками за голову и рухнул на колени так, будто кто-то ударил его ломом прямо по кристаллу. Малиновый свет под кожей вспыхнул до белого, потом в белом пошли чёрные прожилки. Лицо его перекосило не от сигнала, а от того, что сигнал впервые перестал быть для него данными.

— Что... это... — выдохнул он. — Это не... не глушилка...

Он завалился набок, ударился плечом о плитку, попробовал встать и не смог. Руки дрожали. Ноги работали не в такт. Моторика распалась.

Марк рухнул рядом с Айлой, не глядя ни на Даниила, ни на треск над головой. Сейчас существовала только она. Било её сильно. Пена выступила на губах. Глаза закатились, но веки дрожали. Пальцы на руках сжимались так, что ногти рвали кожу на ладонях.

— Айла, — сказал Марк, опускаясь коленями в воду. — Слышишь. Хорошо. Не держи язык. Повернись. Вот так.

Он подложил ей рукав под щёку, повернул голову набок, удержал плечи, чтобы она не разбила висок о плитку. Делал это телом, привычкой, тем немногим, что у него ещё оставалось своим.

Модуль в голове пищал как безумный.

— Высокая вероятность нейронного повреждения. Высокая вероятность поражения собственного контура. Отойдите от источника. Повторяю...

— Заткнись, — сказал Марк сквозь зубы.

Сбоку снова застонал Даниил. Марк поднял голову. Тот лежал в полуметре от края платформы, скрючившись, будто пытался выдавить кристалл наружу одним напряжением мышц. Ботинок скользил по мокрой плитке без толку. Кровь из разбитого носа смешалась с водой. На лице не было ни правоты, ни мании. Только животный ужас человека, который впервые узнал, что не может отфильтровать происходящее.

— Больно? — спросил Марк хрипло.

Даниил посмотрел на него с пола и не сразу смог навести взгляд.

— Это... жжёт контур... изнутри...

— Это её мозг, — сказал Марк. — Без вашей математики. Без разрешения. Без лицензии.

Даниил закрыл глаза и открыл снова. Ровности в них уже не было.

— Я... не знал...

— Теперь знаешь.

Айлу дёрнуло ещё раз, коротко. Потом судорога начала отпускать. Сначала плечи. Потом шея. Потом руки. Она осталась лежать мокрая, слабая, дыша короткими рваными вдохами, как после бега по холоду.

Марк убрал с её лба прилипшие волосы. Лоб был ледяным.

— Всё. Я здесь.

Она открыла глаза не сразу. Сначала один. Потом второй. Карий и зелёный снова попытались собрать мир.

— Я... его... ударила? — прошептала она.

— Нет. Он сам полез туда, куда не надо.

Слабая попытка улыбнуться не вышла.

— Рыжик...

Марк нащупал игрушку в воде, поднял, отжал одной рукой и сунул ей под локоть. Айла вцепилась в зайца так, будто это был край всей оставшейся реальности.

Только после этого Марк встал. Медленно. С трудом. С ощущением, что правый висок всё ещё гудит чужим импульсом. Он подошёл к Даниилу. Тот лежал уже на спине и смотрел в потолок. Кристалл под кожей то вспыхивал, то гас. Белый ушёл. Остался грязно-синий аварийный свет.

Марк наклонился и поднял с пола браслетный блок, слетевший с его запястья во время падения. Самодельная сборка. Аккуратная. Рабочая.

— Не трогай, — выдохнул Даниил.