Виктор Алеветдинов – Нефритовое бюро непризнанных чувств, или Госпожа Цикада и налог на поцелуи (страница 9)

Она развернула свиток и увидела герб министра Фу.

— Дочь министра?

— Фу Мэйлин. Помолвка должна быть объявлена через три дня. У неё три жениха, все прошли предварительную проверку Палаты.

— И что с ними не так?

Вэй помолчал.

— Они безупречны.

— Все трое?

— Да.

Цикада высунулась из печати.

— Прошу занести в протокол: безупречность признана отягчающим обстоятельством.

— Когда выходим?

— Завтра утром. На пять ударов раньше. Министр не любит ждать.

Сяо-Лань поставила на чистом листе две точки рядом: красную — от сургуча Палаты, зелёную — от печати бюро.

— Тогда приходите вовремя, инспектор Вэй. И постарайтесь по дороге не влюбиться юридически.

Он остановился у двери.

— Если свиток активируется, пострадаю не только я. Адресат тоже окажется втянут в обязательство.

Шутка застряла у неё на языке. Он сказал это не как чиновник, защищающий статус, а как человек, впервые за день подумавший не о себе.

— Тогда не дадим ему активироваться, — сказала она.

Вэй кивнул и вышел.

Сяо-Лань закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Цикада села на край футляра.

— Руководитель, у нас совместный проект с Небесной налоговой. Требую надбавку за работу в условиях романтической угрозы.

— Это не романтическая угроза.

— Конечно. Это потенциальное сердечное обязательство сомнительного происхождения с высоким риском взаимного раздражения.

Сяо-Лань посмотрела на запертый футляр. Внутри лежало признание, которое Вэй Жэнь не писал. Но бумага уже знала его ци.

И где-то в городе тот, у кого не было лица, умел превращать чужое «я» в правильную фразу.

— Цикада, достань дело жениха без тени. И всё, что есть по министру Фу.

— Работаем ночью?

— Работаем, пока нас не оформили как чужую ошибку.

— Наконец-то нормальный служебный режим, — вздохнула Цикада с восторгом чиновницы перед катастрофой.

Глава 4. Дочь министра и три жениха

Дом министра Фу стоял на улице Чистых намерений, что само по себе казалось Сяо-Лань дурным предзнаменованием. В Юйлане чересчур честные названия обычно прятали чересчур дорогую ложь.

Вэй Жэнь пришёл на пять ударов раньше. Сяо-Лань, из принципа, вышла на четыре.

— Вы опоздали на один удар относительно согласованного отклонения.

— Я дала вам возможность испытать живое чувство.

— Раздражение?

— Видите, вы учитесь.

Он не улыбнулся, но взгляд задержался на её рукаве, где Цикада № 108 устроилась крошечной нефритовой булавкой.

— Дух участвует в выезде?

— Дух участвует в жизни бюро.

Двор был выметен так чисто, что листья выглядели виноватыми. В зале Согласованных радостей министр Фу держался как человек, привыкший подписывать судьбы быстрее, чем люди успевали их прожить. Рядом, в тени ширмы, сидела Фу Мэйлин — спокойные руки, опущенные ресницы, тонкий звон браслетов на запястье. Чересчур тонкий. Как предупреждение.

— Инспектор Вэй. Рад, что Палата прислала человека с репутацией.

— Проверка проводится совместно с внешним консультантом, — сказал Вэй. — Госпожа Ли обладает применимыми навыками в выявлении несоответствий добрачного характера.

Фу перевёл взгляд на Сяо-Лань.

— Очень обнадёживающая формулировка.

— Я тоже так решила.

Министр кашлянул.

— Моя дочь должна выбрать жениха до третьего дня Фестиваля десяти тысяч помолвок. Три кандидата прошли проверку семьи, Палаты и двух свах. Все достойны. Все безупречны.

Сяо-Лань задержалась на Мэйлин. Девушка сидела неподвижно, только большой палец тёр браслет. Страх перед собственным ответом.

— И поэтому вы вызвали нас?

— Безупречность бывает разной. Я хочу удостовериться, что в ней нет технической примеси.

— Вы хотите правду?

— Я хочу, чтобы помолвка состоялась без скандала.

— Это разные услуги.

Министр постучал пальцем по подлокотнику.

— Не разрушайте помолвку. Если есть правда, способная повредить семье, её нужно аккуратно удалить.

— Правда — не рыбная кость, министр Фу. Её нельзя аккуратно удалить.

Вэй сделал шаг вперёд.

— Палата заинтересована в установлении фактов. Решение о браке остаётся за семьёй и госпожой Фу Мэйлин.

Он произнёс имя дочери чётко. Мэйлин подняла глаза.

— Женихи ждут в павильоне, — сказал министр. — Поэт Лян Цю — дар и чистая речь. Воин Чжао Гэн — храбрец без страха. Купец Минь Дао — надёжен, богат, без долгов.

— Поэт без прошлого, воин без страхов и купец без долгов, — сказала Сяо-Лань. — Жаль, не добавили монаха без искушений.

Мэйлин тихо кашлянула. Почти смех. Первый живой звук в выметенном доме.

— У вас один час, — сказал министр. — Не тревожьте дочь лишними подробностями.

— Госпожа Фу, вы сами хотите знать лишние подробности?