Виктор Алеветдинов – Нефритовое бюро непризнанных чувств, или Госпожа Цикада и налог на поцелуи (страница 10)
Мэйлин открыла рот.
— Моя дочь доверяет мне, — сказал отец.
Невидимые цикады зазвенели. Не от министра: он верил в сказанное. Стрекот шёл от Мэйлин, от опущенных глаз и пальца на браслете.
«Я доверяю».
Ложь себе.
— Тогда начнём с женихов, — сказала Сяо-Лань.
Садовый павильон подходил для допроса: четыре выхода, хороший свет, стол для документов. Единственной проблемой была Сяо-Лань. Второй — рыжий кот министра, занявший форму Н-12.
— Уберите животное, — сказал Вэй.
— Нельзя. Он уже выбрал сторону.
Первым вошёл поэт Лян Цю: тонкий, бледный, печальный до профессионального злоупотребления грустью.
— Имя, возраст, место рождения, прежние обещания и юридически значимые метафоры? — начал Вэй.
— Я родился в тумане над рекой.
— Географически.
— Моя родина — слово.
— Административно.
Сяо-Лань поставила перед поэтом чай.
— Выпейте. Это не метафора. Кто научил вас держать кисть?
— Красота.
Кот зевнул. Цикады молчали. Поэт не врал себе. Он просто не имел ответа.
— Восторг после брака снижается? — спросил Вэй.
— Восторг уходит в глубину.
— Ответ не соответствует форме.
— Зато красивый, — сказала Сяо-Лань. — И пустой. Прошлое — корень человека. У вас его нет.
Лян Цю побледнел.
Вторым вошёл Чжао Гэн — широкоплечий воин с лицом человека, способного дождаться извинений от дождя.
— Три похода? — спросил Вэй.
— Да.
— Ранения?
— Семь.
— Страх?
— Нет.
— Ни разу? — спросила Сяо-Лань.
— Страх мешает долгу.
— Голод мешает посту, но монахи всё равно его чувствуют.
— Я обучен владеть собой.
— Это не ответ. Это надгробная надпись.
На вопрос о волнениях будущей супруги Чжао Гэн ответил:
— Супруга в доме воина будет защищена от лишних волнений.
Сяо-Лань поставила перед ним чашку.
— Чай горячий.
Кот толкнул блюдце. Капля упала воину на запястье, кожа покраснела.
— Больно?
— Нет.
Цикады молчали. Не ложь, не мужество — отсутствие трещины, куда мог бы попасть живой воздух.
Третьим вошёл Минь Дао: моложе первых двух, одет без роскоши, но ткань халата стоила дороже мебели в Нефритовом бюро. Поклон был распределён по-бухгалтерски.
— Ваш торговый дом не имеет долгов? — спросил Вэй.
— Не имеет.
— Залогов? Отложенных обязательств? Обещаний под поставки, брак или поручительство?
— Нет.
— Купцы с чистыми счётами существуют, — сказал Вэй.
— Как рыбы без воды. Теоретически можно, но хочется спросить, кто их высушил.
Минь Дао рассмеялся приятно, тепло, с правильной долей смущения.
Подозрительно правильной.
Кот понюхал край его халата и выгнул спину.
— Что вы считаете допустимым ущербом в браке? — спросил Вэй.
— Никакой ущерб недопустим. Я хочу, чтобы жена была счастлива.
— Как именно?
— Полностью.
— Опасное слово. Даже чай не бывает полностью хорошим.
— Я обеспечу госпоже Фу дом, покой и уважение.
— А если она захочет не покоя?
Минь Дао посмотрел на Мэйлин. Та сидела с вежливой пустотой на лице, но палец снова тёр браслет.
— Тогда я помогу ей захотеть правильного.
Кот зашипел.
Цикада, спрятанная в булавке, прошептала: