Виктор Алеветдинов – Нефритовое бюро непризнанных чувств, или Госпожа Цикада и налог на поцелуи (страница 8)

— Хуже. Выбор.

За соседним столом мужчина объяснял другу, что жена ушла из-за «разницы в философии хранения носков». Невидимые цикады застрекотали так громко, что Сяо-Лань поморщилась.

— Всё ещё слышишь?

— Когда люди врут себе — да.

— Тогда слушай. Безымянный Сват появляется там, где люди боятся сказать правду до свадьбы. Он не заставляет любить. Он предлагает облегчение: боишься выбирать — выберет за тебя, боишься разбить сердце — сделает союз удобным. Чересчур больно признаться — превратит чувство в договор.

— Звучит как Палата сердечных обязательств в плохом настроении.

— Палата считает чувства. Сват заменяет их расчётом. Разница маленькая, пока все документы говорят, что ты счастлив.

— А поддельные признания?

— Старый способ. Если человек не решается сказать, за него создают правильную фразу. Фраза тянет обязательство, обязательство — брак.

— И все довольны?

— Все спокойны. Не путай.

— Почему сейчас?

— Скоро Фестиваль десяти тысяч помолвок. Все хотят выбрать правильно. Все боятся выбрать сердцем: сердце не выдаёт гарантийный талон.

Тётушка Ма подтолкнула к ней печенье.

— Ешь. Это совет в тесте.

Внутри лежала полоска:

«Если мужчина выглядит как наказание, проверь, не является ли он уликой».

У двери Сяо-Лань остановилась.

— Ты боишься этого Свата.

Тётушка Ма снова взялась за креветки.

— Я чересчур стара, чтобы бояться сказок.

— Это не ответ.

— Конечно. Ответы портят аппетит.

Когда Сяо-Лань вышла, серебряная шпилька в волосах тётушки Ма на миг отразила не чайную, а длинный коридор с красными печатями и рядами молчащих невест.

К вечеру Нефритовое бюро выглядело так, будто пыталось притвориться законным учреждением и устало на середине. Сяо-Лань спрятала две крикливые расписки в ящик с имбирём, запретила Цикаде трогать футляр и повесила на шкаф табличку: «Не скрипеть при проверяющих без необходимости».

Вэй Жэнь вернулся, когда за окном зажигали фонари.

— Как предсказуемо, — сказала Сяо-Лань. — Я почти скучала.

— Скучать по проверяющему не рекомендуется. Это может быть истолковано как попытка повлиять на процедуру.

Он вошёл без обычной задержки у порога. Рукава оставались безупречны, но на лице появилась новая жёсткость. Не чиновничья. Личная.

— Где футляр?

— В чайнике без носика. Никто не станет искать признание инспектора там, где нельзя налить чай.

Сяо-Лань достала футляр. Две печати оставались целыми. Вэй проверил их, но открывать не стал.

— Я сверил похожие документы. Поддельные признания обнаружены не только здесь.

— Сколько?

— Официально — четыре. Неофициально — не менее одиннадцати. У всех появились признания, которых они не писали. У нескольких использована личная ци.

— Адресаты известны?

— В большинстве случаев нет. Строка проявляется только при активации.

— Значит, это не признания. Это ловушки.

— Потенциальные сердечные обязательства сомнительного происхождения.

Сяо-Лань подняла глаза.

— Нет.

— Я ещё не сделал предложения.

— У вас лицо человека, который сейчас скажет «мы вынуждены сотрудничать» так, будто это наказание. Ответ: нет.

— Дело затрагивает вашу деятельность, мою служебную ци, печати Палаты и рынок, где вы вмешались в сделку с тенью.

— А я оцениваю риск сотрудничества с человеком, который утром хотел изъять мой архив.

— Я по-прежнему обязан его изъять при неустранении нарушений.

— Прошу отметить: предмет разговора попытался самоустраниться, — застрекотала Цикада.

— Цикада, в печать.

Вэй стоял неподвижно, но Сяо-Лань видела напряжение в линии пальцев. Он не любил просить. И всё же пришёл.

— Почему не расследуете сами?

— Потому что Палата скомпрометирована. След печати на сделке с тенью подлинен, но не числится в открытом реестре. Если я подам официальный запрос, виновные узнают раньше, чем я получу ответ.

— Если я соглашусь, вы прекратите проверку?

— Нет. Но её результат может зависеть от связи между вашим архивом и поддельными признаниями.

— То есть если мы не раскроем дело, бюро закроют первым.

— Да.

Честно. С неприятными людьми, когда они честны, спорить труднее.

— А если раскроем?

— Часть нарушений может быть переквалифицирована как действия в условиях угрозы общественной сердечной безопасности.

— Часть?

— У вас незарегистрированный дух, архив, неправильный журнал и, возможно, шкаф-свидетель.

Шкаф скрипнул с достоинством.

Сяо-Лань вздохнула.

— С кем начнём?

Вэй достал тонкий свиток с синей каймой министерских домов.

— Первое совместное дело уже назначено. Я предложил вашу кандидатуру как внешнего консультанта с сомнительной, но применимой квалификацией.