Виктор Алеветдинов – Не влюбляйся под седьмым фонарём (страница 8)

— Здесь много тех, кого ты не должен видеть.

— Тогда почему вижу?

Тэхо поднял телефон с земли. Экран ещё светился, запись продолжалась, но на лице смотрителя не отразилось удивления. Он вынул карту памяти из дополнительного слота, переломил её большим пальцем и бросил половинки в лужу.

— Эй! Это доказательство!

— Это наживка.

— Для кого?

— Для тебя. Для неё. Для всех, кто думает, что запись удержит человека лучше, чем имя.

Тэхо сунул телефон в карман своей куртки.

— Отдайте.

— На выходе.

— Я не ребёнок.

— Именно поэтому отвечать будешь сам.

Сону резко ударил пяткой назад, целясь по голени. Тэхо сдвинулся на полшага, будто заранее видел траекторию. Через секунду Сону оказался на колене, рука была заведена за спину, дыхание сбилось. Движение было без ярости и почти без усилия. Тэхо обращался с ним не как с врагом, а как с дверью, которую надо закрыть до сквозняка.

— Вы бывший спортсмен? Или просто ненавидите суставы?

— Вставай.

— Сначала телефон.

Тэхо наклонился к нему.

— Ты хочешь, чтобы Юри поверила тебе?

Сону замолчал.

— Тогда не приноси ей видео, которое парк сам попросил снять.

Фраза попала точно. Неприятно точно.

— Вы знаете её.

— Я знаю таких, кого зовут.

— Её мать исчезла здесь.

Тэхо отвёл взгляд к мосту. На миг его лицо стало не жёстче, а старше.

— Не произноси это громко.

— Что именно?

— Чужую надежду.

Он поднял Сону за воротник и повёл к служебной тропе. Не к главным воротам — глубже, к домику смотрителя за павильоном. Сону сопротивлялся меньше, чем хотел бы. Нога болела после рывка, запястье горело, а внутри росло мерзкое чувство: Тэхо не просто скрывал. Он боялся, что Сону увидит больше.

Сторожка стояла у тёмной стены кустов, почти вросшая в землю. На двери висел обычный замок, но Тэхо открыл её без ключа: нажал на доску рядом с косяком, и щеколда щёлкнула изнутри. Внутри пахло пылью, мокрой тканью, старым лаком и травяным дымом. На столе лежали инструменты, фонарь, связка ключей, моток красной нити и бумажные пакеты из фотолаборатории. В углу стоял электрический чайник, рядом — чашка с трещиной.

— Сиди.

— Спасибо, но похищение без чая считается невежливым.

Тэхо бросил на стол его телефон. Не отдал — положил экраном вниз и накрыл ладонью.

— Ты вошёл за линию закрытой зоны после предупреждения. Я могу вызвать полицию.

— Вы можете. Но тогда придётся объяснить, почему парк получает голосовые без связи, а школьницы без лиц зовут людей без имени.

Тэхо посмотрел спокойно.

— Полиция запишет: актёр после съёмок употребил алкоголь, проник на территорию фестиваля, испортил имущество, заявил о призраках.

— Я не пил.

— Это будет самой слабой частью протокола.

Сону стиснул зубы. На стене за плечом Тэхо висела плотная тёмная ткань. Не занавес — скорее укрытие. Край был плохо закреплён, и из-под него выглядывал угол деревянной дощечки с выжженным слогом. Тэхо заметил взгляд Сону и шагнул в сторону, но поздно: Сону уже понял, что за тканью не одна дощечка.

Он рванулся к стене. Тэхо схватил его за рукав, но ткань сорвалась вместе с гвоздем, и за ней открылась стена табличек.

Десятки узких деревянных планок висели рядами от пола почти до потолка. На одних были имена, чётко вырезанные ножом, на других — только слоги. Некоторые треснули посередине. Несколько стали пустыми, но вокруг пустоты дерево темнело, будто буквы выжгли изнутри. Между табличками были приколоты фотографии: школьные, семейные, снимки из будок, распечатки с камер наблюдения. У многих лица расплывались серым пятном.

Сону сделал шаг, и пол под ним скрипнул.

— Что это?

Тэхо молчал.

На уровне глаз висела табличка свежее остальных. Лак ещё блестел на краях. Имя было вырезано твёрдо, без дрожи: Хаын. Рядом — фотография девушки лет восемнадцати. Она сидела на бордюре, показывала кому-то язык и держала зонтик с утками. Половина лица осталась живой: бровь, глаз, угол смеющегося рта. Вторая половина была стёрта не пятном и не царапиной. Бумага там стала пустой, белой, будто принтер никогда не знал этой части.

Сону не смог пошутить.

— Кто она?

Тэхо взял ткань с пола, но не стал закрывать стену.

— Человек, которого я не успел вывести.

— Вы их храните?

— Я их называю.

— Это не ответ.

— Лучший, который у меня есть.

Телефон на столе вдруг включился. Экран лежал вниз, но из-под корпуса пробился слабый свет. Потом прозвучал голос отца Сону, тихий, как из соседней комнаты:

— Не дай ему закрыть стену.

Тэхо побледнел. Сону кинулся к столу. Смотритель перехватил его за плечо, но Сону уже схватил аппарат. Экран показывал пустое уведомление. Длительность сообщения: 00:00. Сети по-прежнему не было.

— Он говорит со мной.

— Нет.

— Вы слышали.

— Я слышал приманку твоим голосом боли.

— Это был мой отец.

— Именно поэтому это опасно.

Тэхо вырвал телефон из его руки. На этот раз не положил на стол, а сунул себе во внутренний карман.

— На выход.