Виктор Алеветдинов – Море, которое помнит (страница 12)

После Шантарских островов море словно стало прислушиваться к нам внимательнее.

Во всяком случае, так я это чувствовала.

«Родонит» шел вдоль берега, и день тянулся неспешно. Команда работала по привычному расписанию, двигатели гудели в глубине корпуса, где-то наверху хлопали флаги и веревки, но все это переставало быть шумом.

Звуки складывались в ровную линию, на которую ложились только волна и ветер.

Я вышла на палубу сразу после завтрака.

Светлана накормила нас так, будто впереди был не спокойный переход, а тяжелая разгрузка в шторм. Сегодня были котлеты, мягкая рыба, горячее пюре, чай с ягодами.

Команда оживилась, но этот обычный для них разговор о рейсах, ремонтах и портах странно гас внутри простором вокруг.

Слова быстро оседали, как будто не могли подняться выше борта.

Я поднялась на форд-бич.

Там уже был Андрей. Он опирался спиной о леер и молча смотрел в сторону берега.

– Как себя чувствуете, путешественница? – спросил он, когда заметил меня.

– Ощущаю себя маленькой точкой на краю большой карты, – ответила я.

Ему этого хватило.

Он улыбнулся и перевел взгляд обратно на линию сопок.

Берег шел почти параллельно нашему курсу.

То приближался, открывая скалы и зеленые склоны, то отступал, и тогда мы видели протяжные участки сплошной тайги.

Лес спускался к самой воде, только кое-где уступая место каменистым пляжам и низким скалам.

Солнце стояло невысоко, но уже не пряталось за облаками.

Его свет делал воду светлее. В одних местах поверхность отдавалась сталью, в других проявлялась мягкая бирюза.

Иногда волна подсвечивалась снизу, и тогда казалось, что море глубоко и прозрачно до самого дна.

Я присела на знакомый кнехт. Металл под одеждой был прохладным, но терпимым.

Судно мягко поднималось и опускалось на длинной волне.

После Шантарских туманов и камней это казалось подарком.

– Сегодня хорошее окно, – заметил Андрей. – Ни тумана, ни сильного ветра. Для ваших размышлений – самое то.

– А я прямо так и выгляжу? – спросила я. – Как человек, который собирается думать?

– Тут все иногда выглядят так, – ответил он. – Даже капитан. Просто у него это называется «оценка обстановки».

Он ушел проверять что-то у носовой мачты, а я осталась одна.

Виктор собирался прийти позже – хотел поснимать море и природу для будущего рассказа.

Я смотрела на берег и постепенно перестала замечать движение судна.

Качка стала фоном, шум воды – тоже.

В какой-то момент я поймала себя на том, что не могу определить, сколько времени прошло с тех пор, как я села на кнехт.

Пять минут? Полчаса?

Я достала часы.

Стрелки показывали десять двадцать.

Я запомнила цифры, убрала часы в карман и снова посмотрела на воду.

Волна продолжала перекатываться.

Иногда на поверхности появлялись темные полосы – то ли от скал под водой, то ли от игры течений.

Чайки, которые весь предыдущий день сопровождали нас шумной стаей, теперь держались дальше.

Они летели высоко и тихо, почти не кричали.

В этом молчании было что-то странное.

Не тревожное, а непривычное.

Я снова взяла часы.

Стрелки по-прежнему показывали десять двадцать.

– Интересно, – сказала я вслух.

Как назло, в этот момент на палубу вышел Виктор.

– С кем ты там разговариваешь? – спросил он, подходя ближе. – Уже с духами местности?

– Пока только с часами, – ответила я. – Посмотри.

Я вложила ему часы в ладонь.

– Сколько времени?

– Десять двадцать, – сказал он. – А что?

– Я уже давно здесь сижу, – пояснила я. – А стрелки не двигаются.

Он поднял бровь и прислушался.

– Они вообще идут?

Мы замолчали.

Тихое «тик-тик» было слышно между отдаленными ударами волны о борт.

– Идут, – заключил Виктор. – Просто ты попала в морскую ловушку времени.

– Очень смешно, – сказала я, забирая часы. – Может, батарейка садится.

Я не стала объяснять, что тишина внутри меня и отсутствие ощущения времени начались раньше, чем я достала часы.

– Хочешь, сделаем эксперимент? – предложил Виктор. – Я пойду пофотографирую с другого борта. Когда вернусь, посмотрим, сколько показывает.

– Давай, – согласилась я.

Он ушел, а я снова спрятала часы и попыталась просто присутствовать.

Берег становился красивее с каждой минутой.

Сопки медленно меняли форму, обнажая новые изгибы.

Где-то над лесом кружили птицы, иногда мелькали светлые участки – наверное, отмели или каменные осыпи.

Воздух был чистым, прохладным.