Виктор Алеветдинов – Монастырь железных лис. Печати Небесной крови. Книга 3 (страница 8)

— Время решения истекло. Пройти могут только двое, внесённые заранее.

— Они закроют переход, — сказал Савва.

Боро посмотрела на мост; доски висели на двух канатах. Снизу настил удерживали грузовые верёвки.

— Перережут левую тягу, и за час не восстановим.

— Идём сейчас, — решил Глеб.

— По какому праву? — спросил старший.

— По своему.

Глеб толкнул каменную подставку плечом. Книга качнулась, цепь натянулась, знак на дорожном камне вспыхнул. Стражники пошли вперёд.

Глеб выбил копьё у первого и шагнул к мосту. Ступня коснулась доски, но в следующий миг он снова оказался у камня. Удар копья повторился с той же стороны.

Он пригнулся раньше. Наконечник прошёл над плечом.

— Каждый незаписанный шаг возвращается, — крикнула Ли. — И удар вместе с ним.

Глеб бросился вперёд, врезал стражнику рукоятью меча и снова оказался у начала. Ушиб на лице противника остался. Дорога переставляла человека, а не время.

— Боро, верёвки! Савва, к книге!

— А ты? — спросил Савва.

— Буду наступать, пока место не устанет.

— Оно упрямее тебя.

— Тогда ему не повезло.

Боро побежала вдоль ущелья. Стрелы ударили в снег у её ног. Она укрылась за столбом и перерезала первую грузовую верёвку. Мост дёрнулся. Стражники на середине схватились за канаты.

Савва кинулся к подставке. Старший закрыл книгу локтем. Переводчик прижал ему пальцы футляром и развернул страницу.

— Что менять?

— Порядок имён, — ответила Ли. — Не слова.

— Для дороги порядок и есть смысл?

— Сейчас да.

— Наконец язык, который честно любит власть.

Ли бросила ему кисть. Савва переставил две отметки. Строка «внесённый проходит со свидетелем» стала читаться как «свидетель проходит с внесённым».

Камень дрогнул. Лань сделала шаг и не вернулась.

— Только для одного свидетеля, — сказала Ли. — Нужны добровольные подтверждения.

Она провела кровью по краю нефритовой пластины. Онемевшие пальцы дрогнули, линия вышла неровной.

— Я свидетель Лань, — сказала Боро и перерезала вторую верёвку.

Мост качнулся. Лучник промахнулся, стрела ушла в ущелье.

— Я свидетель её выбора, — сказал Савва, удерживая книгу.

Ли замкнула линию и прижала пластину к цепи.

— Я подтверждаю право каждого отказаться от прохода.

Печать приняла исключение. На снегу появились пять отдельных дорожек. Они вели к мосту и больше не сходились у камня.

Стража атаковала. Глеб встретил первого у перехода. Копейщик сделал выпад и отлетел к книге: собственное правило сочло его шаг незаписанным. Второй шёл по внесённой строке и остался на месте. Глеб врезался в него плечом, прижал к канату и вывернул копьё.

Мост раскачивался; внизу шумела река. Доски покрывал лёд. Лань шла рядом с Ли, придерживая маску.

— Не смотри вниз, — сказал Глеб.

— Я прожила жизнь солдата.

— Тогда знаешь.

— Солдат боялся высоты.

— Неудачный выбор для горного монастыря.

Слева свистнул крюк; он зацепил последнюю грузовую верёвку. Страж потянул, разворачивая настил боком; Савва упал на колено. Книга выскользнула и повисла на цепи над краем.

Глеб перехватил канат, но следующий шаг вернул его к середине. Печать ещё держалась на каменном якоре. Пока монастырь один решал, чьё движение законно, исключение Ли могло оборваться.

— Камень! — крикнула она. — Сними право владельца, но не ломай дорогу!

Глеб побежал назад. Каждый второй шаг возвращал его на доску позади. Тогда он стал двигаться боком, подтягиваясь на руках. Правило считало шаги ног и не замечало веса на канате.

Старший встретил его саблей. Глеб пропустил клинок мимо, врезал локтем в челюсть и схватил цепь. Железо обожгло ладонь.

Условие открылось сразу. Перевал пропускал имя, внесённое владельцем книги. Другого путника дорога считала ошибкой и возвращала к последнему признанному месту. Право записи принадлежало монастырю, потому что прежние свидетели передали его хранителям без срока.

Глеб коснулся камня окровавленной ладонью. В памяти возник зимний лес. Рядом шёл человек в заячьей шапке и показывал зарубку на нижней стороне ветки. Он учил искать метки там, где снег не закрывает кору. Глеб помнил запах дыма от его одежды и привычку стучать ножнами по сапогу.

Человек повернулся. Лицо начало исчезать.

— Не дорогу, — сказал Глеб камню. — Право решать за всех.

Он принял в себя две несовместимые строки: монастырь один называл путника, а живой свидетель подтверждал имя добровольно. Узел треснул. Камень остался на месте, но знак двери раскололся.

Боль прошла от ладони к виску. Лес исчез. Глеб сохранил навык поиска зимних меток, однако больше не помнил человека, который его научил.

Мост перестал возвращать шаги. Боро перерезала последнюю верёвку. Настил развернулся, и стражников бросило к правому канату. Савва подтянул книгу за цепь. Ли провела группу на другой берег, пока Глеб удерживал начало перехода.

Старший поднялся с колен и вытер кровь с подбородка.

— Вы уничтожили защиту перевала.

— Нет. Теперь вам придётся спрашивать путников.

Глеб пошёл по мосту. Без грузовых верёвок настил бился о канаты, и каждый шаг требовал внимания. Стража не преследовала. У неё осталось достаточно людей, чтобы сообщить в монастырь.

На другом берегу Ли осмотрела ладонь Глеба. Кожа вокруг раны побелела от холода.

— Что потерял?

Он посмотрел на зарубку под веткой ближайшей сосны. Смысл метки был понятен.

— Проводника. Навык остался, человек исчез.

Ли перевязала ладонь и затянула узел зубами.

— В следующий раз сначала слушаешь меня.

— Уже слушал на мосту.

— После того как почти отдал Лань своё имя.