Виктор Алеветдинов – Монастырь железных лис. Печати Небесной крови. Книга 3 (страница 7)

— Для двоих. Монастырь уважает ваше право проверить старый договор.

Ли приблизилась к подставке, но не коснулась страницы.

— Откуда вам известны наши имена?

— Из Северной столицы пришло уведомление.

Глеб понял: уведомление действительно пришло из столицы. Обман скрывался в причине, по которой из списка убрали его спутников.

— Почему нет Саввы и Боро?

— Они не стороны спора.

— А Лань? — спросила Ли.

При имени женщина вздрогнула, но временная запись удержала тело. Старший посмотрел на неё.

— Это имя не признано.

— Она сама его выбрала.

— Монастырь не был свидетелем.

— Её выбор не требует вашего разрешения.

— Для дороги требует.

Старший закрыл книгу ладонью и подтянул футляр к себе.

— Передайте беглянку очищающим. Переводчик и проводница вернутся. Вы двое пройдёте к архиву.

— Щедро, — сказал Глеб. — Одну забираете, двоих гоните назад, а нам оставляете мост.

Савва перевёл. Старший выслушал его и ответил:

— Перевал закрыт из-за опасной природы. Мы не можем пропускать всех, кого путник назовёт спутником.

— Она идёт с нами, — сказал Глеб.

— Тогда никто не идёт.

До полудня оставалось мало времени, а вечером монастырь должен был записать в Лань четвёртую жизнь. Глеб прочитал строку со своим именем.

— Впиши её подо мной.

Ли повернулась к нему и прикрыла страницу ладонью.

— Нет.

— Книга признаёт меня. Пусть идёт как мой человек.

— Печать может принять вас за одного путника и начать делить между вами то, что подтверждает имя.

— На мосту разберёмся.

— Там будет поздно.

Старший подвинул книгу ближе и постучал пальцем по свободному месту рядом со строкой Глеба.

— Такой способ допустим. Владелец имени принимает ответственность за зависимого.

Глеб услышал в его словах удовлетворение. Они хотели именно этого.

Лань наклонилась к нему. Ослабленный зажим на маске тихо стукнул о железо.

— Не делай.

— Другого прохода нет.

— Я прожила под чужими именами достаточно. Не бери моё себе.

— Я даю своё на один переход.

Ли встала между ним и подставкой, заставив старшего убрать книгу дальше.

— Ты не можешь назначить срок, которого нет в условии. Я запрещаю касаться книги.

— Запрещаешь?

— Да. Когда рядом человек, который сначала платит, а потом спрашивает цену, это полезно.

Глеб протянул руку мимо неё и коснулся строки. Чернила стали холодными. Его имя распалось на два одинаковых следа. Один потянулся к Лань. Она вскрикнула и схватилась за маску.

— Назови себя, — сказала Ли.

— Лань.

Книга не отозвалась. На странице имя Глеба потемнело.

— Теперь ты, — потребовала Ли.

Он открыл рот, но слово не пришло. Глеб знал, как имя пишется и как Савва передаёт его на другом языке, однако произнести не смог. В памяти осталось пустое место.

Лань подняла руку. Пальцы повторили его привычный хват на топорище.

— Убери ладонь! — сказала Ли.

Глеб отдёрнул руку. Чернила удерживали кожу. Книга отпустила его после того, как Ли ударила нефритовой пластиной по цепи.

Он отступил. Имя вернулось не сразу.

— Глеб, — сказала Боро. — Так тебя зовут.

— Помню.

— Ты не ответил.

— Теперь отвечаю.

Лань держала руку у пояса. Глеб осторожно отвёл её пальцы от оружия.

— Что ты почувствовала?

— Твою дорогу. Ноги знали, где встать. Я — нет.

Ли схватила Глеба за запястье и проверила пульс. Её собственные пальцы едва касались его кожи.

— Ещё один шаг под общей строкой, и книга начала бы стирать границу. Ты мог уничтожить её выбор.

Глеб хотел сказать, что понимал риск, но это было бы ложью.

— Больше не поведу её под своим именем.

Ли отпустила его руку и поправила ремень с нефритовыми пластинами.

— Я запомню.

Старший страж закрыл футляр. За его спиной лучник поднял оружие, а на мост вышли ещё трое. Один нёс крюк на длинной рукояти.