Виктор Алеветдинов – Монастырь железных лис. Печати Небесной крови. Книга 3 (страница 6)
— Кто назначает срок?
— Владелец затвора.
— Кто владеет носителем?
Лань содрогнулась, и из-под маски потекла кровь.
— Остановись, — сказала она своим голосом.
Ли сразу вынула инструмент. Скоба опустилась, но уже не защёлкнулась до конца.
Савва занялся швом, а Ли проверила нефритовую пластину, на которой осталась часть внутренней формулы.
Четыре набора умений были разделены между разными строками. Навык можно было передать без голоса. Послушание связывалось с болью. Лицо считалось имуществом того, кто подтверждал новую запись. Кровь при этом оставалась общей. Три чужие записи расходовали силы Лань.
— Они не вселяли людей, — сказала Ли. — Они разбирали их на пригодные части.
Лань вытерла кровь с подбородка.
— Это должно меня утешить?
— Нет.
— Хорошо. Сегодня утешения и без того много.
Ли поднесла пластину к огню. Внизу проявился знак, скрытый под чужой правкой. Две встречные линии, разрыв в левой дуге и короткий штрих, который разрешалось ставить только признанному мастеру клана Ли.
Её пальцы перестали чувствовать нефрит. Пластина выскользнула, но Глеб успел поймать её над полом.
— Рука? — спросил он.
— Два пальца.
— Надолго?
— Не знаю.
Он вернул пластину на ткань, не касаясь её ладони.
— Что там?
Ли указала на знак.
— Основа сделана по канону моего рода.
Савва поднял голову.
— Могли скопировать?
— Внешний знак — да. Этот разрыв ставили во время чтения. Его нельзя перенести с готовой печати.
Под знаком проступила ещё одна строка. Ли прочитала её один раз, затем второй. В известных ей реестрах такого права не существовало.
— Что написано? — спросила Лань.
Ли ответила не сразу.
— Монастырю разрешено назначать владельца человеческого лица.
Глеб опёрся ладонью о стол.
— Твой клан дал им это право?
— Эта строка добавлена позже. Но основа наша.
— Ты знала о ней?
— Нет.
Маска щёлкнула. Лань подняла голову, и голос наставницы произнёс старую формулу клана Ли:
— Когда северные врата падут, кровь мастера закроет путь, а оставшиеся примут молчание как согласие.
Ли знала эти слова. Их произнесли в ту ночь, когда она закрыла внутренние врата и оставила родных по другую сторону.
Она не чувствовала двух пальцев, но холод от нефрита уже поднимался к запястью.
Лань никогда не была во владениях клана Ли. Маска всё равно хранила формулу, которую не должны были вынести из погибшего дома.
Глава 3. Дорога, отнимающая имя
На рассвете Боро врезала ножом крест в сосну и сказала, что второй раз мимо него они не пройдут. Через четверть часа крест снова оказался справа от дороги.
Глеб остановил мерина и изучил следы. Они тянулись к камню у обочины, хотя после первой отметки отряд свернул на северную тропу. Снег там лежал нетронутым, но вывел их к тому же месту.
Камень доходил Глебу до колена. На нём был выбит знак открытой двери, а в щель у основания забился свежий воск. Лошади тяжело дышали после подъёма. В запасном мешке осталось не больше половины овса, и Боро не собиралась тратить корм на прогулку по кругу. До закрытия перевала им требовалось найти настоящий проход.
— Мы шли вверх, — сказал Савва. — Гора считает иначе.
— Гора ни при чём, — ответила Ли Шэнъюэ.
Она спешилась, не сгибая двух онемевших пальцев. После чтения маски рука слушалась хуже, и Глеб видел, как она это прячет. Ли поднесла к камню нефритовую пластину. На снегу за их спинами исчезли последние отпечатки.
Лань сидела на лошади Боро. Железная маска была обмотана тканью, чтобы иней не забил прорези.
— Он возвращает незаписанный шаг, — сказала она. — В монастыре так закрывают служебные дворы.
— Здесь закрыли перевал, — ответила Ли. — Камень только первый якорь.
Боро присела возле следов и провела рукой над снегом.
— Они настоящие до сосны. Потом дорога переставляет их сюда.
— Пойдём без дороги, — решил Глеб.
Они поднялись между деревьями. Снег доходил лошадям до брюха. Боро выбирала места, где корни держали наст. Вскоре лес поредел, открылось ущелье, но путь снова перекрыл тот же камень.
Савва снял шапку, вытряхнул снег и узнал знакомый знак двери.
— Я начинаю уважать его настойчивость.
— Уважай молча, — попросил Глеб.
Ли нашла под сугробом железную цепь; она уходила вверх к караульной будке. Оттуда начиналась тропа к подвесному мосту; за мостом виднелся настоящий перевал.
— Дорожная книга рядом, — сказала Ли. — Она держит врата.
Из будки вышли четверо в серых плащах со знаками монастыря Девяти Затворов. Двое несли копья, третий держал короткий лук. Старший положил на каменную подставку книгу в деревянном футляре. Цепь от переплёта уходила вниз к дорожному якорю.
Савва перевёл приветствие. Старший раскрыл книгу и провёл пальцем по двум строкам.
— Глеб Воронец и Ли Шэнъюэ могут пройти до полудня. Остальные в реестр не внесены.
— Внесите, — ответил Глеб.
— Книга закрыта на зимний срок.
— Для нас открылась.