Виктор Алеветдинов – Монастырь железных лис. Печати Небесной крови. Книга 3 (страница 5)
— Дверь слабая. Окно слева. Мужчина у стены хромает после старой раны. Первым ударить лекаря, затем мастера.
Глеб переместился так, чтобы Савва оказался у него за спиной.
— Полезная привычка, — сказал он. — Но лекаря оставь на потом. Он ещё ужин не сварил.
Савва заглянул в котелок.
— После такого доверия могу и не сварить.
Ли убрала пластину, но правая рука Лань пошла к ножу, и Глеб прижал ножны сапогом.
— Лань, назови себя.
Женщина дёрнулась.
— Я… Лань.
Скоба у виска поднялась ещё немного. Чужая стойка исчезла.
— Выбранное имя возвращает ей управление, — сказал Савва.
— На короткое время, — ответила Ли. — Пока свидетели рядом и запись не оспорена.
— Значит, нам нельзя расходиться.
— Значит, маску нельзя оставлять без наблюдения.
Лань сжала край плаща.
— Третья заговорит сама. Она всегда приходит, когда мастер касается внутренней строки.
Ли взяла другую пластину.
— Эта женщина была из монастыря?
— Да. Я видела её лицо в воде. Старше тебя. На лбу знак из девяти точек.
— Имя?
— Ты просила не произносить.
— Верно.
Глеб повернулся к Ли. Она сделала вид, что занята пластинами.
Третья линия уходила под внутренний обод. Чтобы прочитать её, требовалось приподнять зажим.
Ли взяла узкий инструмент и ввела его в просвет.
Глеб перехватил её запястье.
— Ты не спросила.
— Я уже объяснила цель.
— Ты объяснила запись имени. Сейчас делаешь другое.
— Мне нужно увидеть внутренний слой.
— Ей нужно решить, можно ли его открывать.
— Если я каждый раз буду останавливаться, маска успеет закрыть зажим.
— Тогда остановись быстрее.
Ли высвободила руку.
— Ты предлагаешь лечить её вслепую?
— Я предлагаю не делать с ней то же, что делал монастырь.
В печи осыпался уголь, пока Лань мяла край плаща.
Ли положила инструмент на стол.
— Под зажимом может проходить кровеносный сосуд. Если я открою крепёж без подготовки, ты потеряешь кровь. Возможно, много. Мне нужно посмотреть край внутренней пластины. Боль усилится. Ты можешь отказаться.
— Если откажусь, что изменится?
— Мы останемся здесь до утра и попробуем найти другой способ. Очищающие получат время перекрыть перевал.
— Значит, мой отказ задержит всех.
— Да.
Глеб нахмурился, но Ли продолжила:
— Это цена, а не довод против отказа. Решение твоё.
Лань долго молчала.
— Открой один зажим. Если я скажу остановиться, уберёшь инструмент.
— Уберу.
— Даже если увидишь ответ?
Ли почувствовала, как немеют кончики двух пальцев.
— Даже тогда.
Глеб перестал следить за её рукой, но от стола не отошёл.
Савва встал за спиной Лань и приготовил ткань. Боро подложила щепку под ножку стола.
— Теперь можно заниматься опасной наукой. Стол хотя бы не виноват.
Ли ввела инструмент под скобу и повернула. Железо поддалось на толщину ногтя; из старого шва выступила кровь. Савва прижал ткань ниже уха.
Маска загудела. Звук шёл через кости, и Лань стиснула кулаки.
— Продолжать? — спросила Ли.
— Да.
Она коснулась нефритом внутренней пластины.
Лань откинула голову. Когда заговорила, голос стал женским, спокойным и властным:
— Носитель пригоден. Воинское умение закреплено. Счётная служба закреплена. Послушание требует исправления.
Ли не двигалась.
Это была запись наставницы, а не её дух. И всё же построение фразы принадлежало школе, которую Ли знала с детства.
— Кому принадлежит лицо? — спросила она.
— Лицо выдаётся на срок службы.