Виктор Алеветдинов – Монастырь железных лис. Печати Небесной крови. Книга 3 (страница 4)

— И шапку можно не надевать? — спросил Савва.

— Можно. Уши потом получат свои имена.

Лань впервые тихо засмеялась. Смех тут же оборвался: железо у виска щёлкнуло, тело выгнулось, и чашка упала на пол.

Савва удержал её плечи. Глеб оказался рядом, но не прикоснулся, пока Лань не кивнула. Тогда он подставил руку под затылок, чтобы маска не ударилась о стену.

Ли увидела, как на нижней пластине проступила строка. Смех не совпал ни с одним записанным умением, и маска попыталась вернуть носительницу к привычному состоянию.

— Смотри на меня, — сказала Ли. — Как тебя зовут сейчас?

Лань открыла рот, но железо сдавило челюсть.

— Не заставляй, — сказал Глеб.

— Если она не подтвердит имя, приступ повторится.

— Тогда объясни ей, что делаешь.

Ли остановилась. Глеб был прав, и это раздражало сильнее его обычной грубости.

— Я могу закрепить имя на одну ночь, — сказала она Лани. — Оно станет слабой стороной договора. Маска не обязана признать его полностью, но не сможет сразу подавить. Для этого нужна моя кровь и твоё согласие. После записи у тебя может усилиться боль. Железо попробует доказать, что выбранного имени не существует.

— А если не делать?

— Следующий приступ может повредить горло или разорвать старый шов.

— Ты сможешь снять маску?

— Пока не знаю.

Лань повернулась к Глебу.

— Она всегда отвечает так?

— Когда хочет сказать правду.

— А когда не хочет?

— Тогда говорит дольше.

Ли проколола палец чуть сильнее, чем требовалось.

— Я всё слышу.

— На это и надеялись, — сказал Савва.

Капля крови упала между пластинами. Ли провела кистью линию и оставила её незамкнутой.

— Назови себя.

Маска снова сжала Лань челюсть, но она подняла голову.

— Я выбрала имя Лань.

— Кто подтверждает выбор? — спросила Ли.

— Я подтверждаю, — сказал Глеб.

— Ты уже связан с биркой монастыря. Твоё свидетельство могут признать спорным.

— Тогда я, — отозвался Савва. — Я слышал её выбор на мосту.

Боро подошла к столу.

— И я. Имя не перепутаю.

Ли добавила:

— Я подтверждаю, что имя выбрано без приказа.

Кровавая линия замкнулась. Одна из девяти скоб у виска приподнялась. Между железом и кожей появился просвет.

— Она ослабла.

— Только один зажим, — сказала Ли. — Не трогай его.

— Я не собиралась.

— Собиралась, — заметил Савва. — У тебя пальцы уже там.

Лань убрала руку.

Ли поднесла нефритовую пластину к просвету. На камне появилась тёмная точка, затем от неё разошлись три линии. Они не пересекались, хотя шли к одному центру.

— Три записи.

— Три покойника? — спросил Глеб.

— Их умения. Личности целиком не сохранились.

Лань повернула голову.

— Они говорят.

— Маска воспроизводит их ответы.

— Иногда они спорят.

— Записи могут противоречить друг другу. Это не значит, что люди продолжают жить внутри железа.

— Значит, я мучаюсь из-за записей, — сказала Лань.

— От этого тебе не легче.

— Запись хотя бы не обижается, когда я хочу от неё избавиться.

Савва сел напротив.

— Что маска делает сейчас?

Лань прислушалась к себе.

— Считает вас.

Её плечи опустились, голос изменился, и слова пошли быстро, с привычкой человека, который диктует писарю.

— Пять взрослых. Четыре лошади. Запас крупы на шесть дней, если степная женщина перестанет кормить своего коня из общего мешка.

Боро медленно повернула голову.

— Мой конь работает за двоих.

— Он ест за троих, — из-под маски ответил чужой голос.

Глеб усмехнулся.

Ли коснулась второй пластины, и голос оборвался. Руки Лань сами опустились на колени, спина выпрямилась, после чего она заговорила низко и коротко: