Виктор Алеветдинов – Монастырь железных лис. Печати Небесной крови. Книга 3 (страница 2)

— Глеб, не наступай туда, где наступают они.

— Других досок мало.

— Значит, используй перила.

Первый копейщик ударил. Глеб отбил наконечник и шагнул на обледеневший брус. Доска под противником раскололась, а под сапогом Глеба трещина не появилась. Условие считало только настил.

Он прошёл по перилам, оглушил копейщика обухом. Второй очищающий попытался перерубить шёлковую нить. Ли свела пальцы. Шёлк вошёл в щель между досками и перерезал чёрную линию. Треск оборвался на половине моста.

Её правая рука дрогнула. Глеб заметил.

Ружейник поднял ствол. Фитиль коснулся полки, но порох зашипел и погас от мокрого снега. Боро выпустила стрелу. Она пробила рукав и пришила ткань к столбу.

— Живой, — сказала Боро. — Пока не дёргается.

Старший провёл пальцем по бирке. Женщина в маске снова вздрогнула. Её правая рука подняла нож, левая сложила монастырский знак.

— Назови себя, — приказал старший.

Женщина ударила себя рукоятью по маске, не давая рту открыться. Глеб спрыгнул с перил. Трещина рванулась к нему. Доска ушла вниз, и он провалился одной ногой. Внизу кипела вода. Женщина схватила его за ворот и потянула вверх. Через прорези маски он увидел кровь на её ресницах.

— Не позволяй им прочитать вторую строку, — сказала она.

Копьё скользнуло по доскам. Глеб зажал древко под мышкой и подтянул копейщика. Женщина ударила его локтем в горло, затем отшатнулась, словно сама не ожидала удара.

— Чья это была рука? — спросил Глеб.

— Не моя.

— Разберёмся позже.

Он выбрался из пролома. Старший стоял в трёх шагах, бирка лежала на раскрытой ладони. Теперь Глеб видел женское лицо без маски. Верхняя строка была перечёркнута. Нижняя заканчивалась знаком лисьего хвоста.

Ли бросила нефритовую пластину. Она скользнула по настилу к сапогу Глеба.

— Верхняя строка называет человека, — сказала она. — Нижняя объявляет лисью природу собственностью монастыря. Эти записи исключают друг друга.

— Проще.

— Для этой печати она сейчас вещь.

Старший шагнул к женщине и произнёс:

— Имущество Девяти Затворов подлежит возврату. Удерживающий его принимает долг на себя.

Бирка потяжелела в его руке. Перила покрылись инеем, чёрная линия пошла к Глебу.

— Не касайся железа, — сказала Ли. — Оно назначит тебя удерживающим.

— Уже назначило.

— Отойди. Я перепишу свидетельство.

— Сколько крови?

Ли промолчала. Значит, много.

Глеб сунул топор за пояс и пошёл к старшему. Тот выхватил саблю. Первый удар Глеб принял ножнами, второй пропустил над плечом. Потом сблизился и врезал противнику лбом в лицо. Старший отступил, но бирку удержал.

Женщина закричала. Нижняя строка на железе светилась красным, её тело тянуло к владельцу. Глеб поймал старшего за запястье.

Холод вошёл в ладонь. Печать предъявила условие целиком. Названное лисой теряет человеческое имя. Возвращающий имущество подтверждает власть владельца. Мешающий занимает место беглянки в долге.

Женщина была записана человеком, лисой и вещью. Узел держался, пока ей запрещали ответить, кем она себя считает. Глеб сжал бирку.

— Она отказалась.

Кулак старшего пришёлся ему в висок, и тот сказал:

— У собственности нет отказа.

— Тогда у тебя нет договора.

Глеб принял несовместимые строки в себя. Мост исчез.

Перед ним стоял зимний лагерь, которого он не помнил. Низкие палатки тонули в снегу. На шесте висела железная маска. У костра лежал человек в серой шубе, а Глеб держал окровавленный нож и смотрел на собственные руки. Он знал спуск к ручью за дальней палаткой и не знал, откуда. Картина оборвалась. Бирка треснула пополам.

Глеб снова оказался на мосту. Старший очищающий отлетел к перилам. Женщина упала на колени, но её больше не тянуло вперёд. Нижняя строка на обломке погасла.

Боль пронзила виски. Глеб вытер нос рукавом и увидел кровь. Ли подхватила половину бирки раньше, чем та провалилась между досками.

— Ты сломал право владения, — сказала она.

— Полезное дело.

— Только на этой бирке. Монастырь выпишет другую.

— Поговорим с писарем.

— Ты видел память?

Глеб всё ещё видел лагерь яснее моста и ответил:

— Видел место.

— Своё?

— Не знаю.

Ли обычно продолжала расспросы, пока не получала точный ответ. Сейчас она спрятала железо в отдельный мешочек и промолчала. Потом завязала его и посмотрела на Глеба.

— Мы договаривались не принимать новый спор до архива.

— Она сказала, что не хочет возвращаться.

— Я слышала. Но ты принял долг за всю группу.

— Можешь оставить меня им.

— Не предлагай решений, которые сам считаешь подлостью.

Глеб вытер кровь с губы и сказал:

— Тогда спор уже наш.

Ли задержала взгляд на его руке и согласилась:

— Наш. Но следующую печать ты не ломаешь, пока я не назову цену.

— Если успеешь.

— Я успею, если ты хотя бы раз не полезешь вперёд раньше мысли.

— Мысль медленная.

— Твоя — особенно.

Савва, услышав перевод последней фразы от самого Глеба, хмыкнул. Боро уже проверяла уцелевшие доски и не стала вмешиваться.