Виктор Алеветдинов – Кровь Нефритового князя (страница 3)

Он нашёл нужный лист. Посольский гонец с севера прибыл на исходе прошлой недели. До того в реестре не было ни Рощина, ни его людей.

Савва положил приглашение рядом с журналом и пересчитал дни. Потом проверил ещё раз.

— Оно составлено раньше.

— В столице могли ожидать посольство, — сказал Вэй Цун.

— Посольство — да, — ответила Ли. — Но здесь заранее вписаны все сопровождающие. Даже Глеб, которого Рощин нанял уже после выхода к границе.

Она посмотрела на имена, на внутреннюю черту отца и на дворцовую дату. Приглашение было выдано за двенадцать дней до того, как застава узнала об их прибытии.

Глава 2. Чужак по списку

Глеб понял, что его задержали, когда дверь в оружейную закрылась перед Саввой. До этого всё походило на обычный досмотр: меч сняли с перевязи, топор положили на стол, нож велели вынуть из сапога. Теперь караульный повернул ключ и встал у выхода, а второй унёс оружие за решётчатую перегородку.

— Основание назови, — сказал Глеб.

Караульный ответил на местном наречии. Глеб понял только слово «порядок». За шесть месяцев пути им оправдывали любую задержку.

Савва остался снаружи. Он прижался лицом к решётке в двери и перевёл:

— Тебя отделили до подтверждения статуса.

— Какого ещё статуса?

Савва переговорил с караульным и помолчал дольше, чем требовал перевод.

— В журнале ты записан как оружие свидетельницы.

Глеб посмотрел на стол: меч лежал рядом с топором, а нож уже убрали в деревянный ящик.

— Спроси, почему оружие ходит в сапогах и требует завтрак.

— Я спросил проще.

— Напрасно.

Караульный открыл окошко в двери и передал Савве узкую дощечку. Тот прочёл запись дважды.

— Здесь сказано: «Русский мужчина, принадлежащий к дорожному вооружению свидетельницы Ли Шэнъюэ».

— Я ей не принадлежу.

— Я знаю.

— Она знает?

— Думаю, да. Но в это утро лучше проверить даже очевидное.

Глеб подошёл к решётчатой перегородке. На полу перед ней была проведена красная черта. Он поставил носок сапога на краску. За решёткой сразу звякнул его меч: ножны дёрнулись к стене и прилипли к железному крюку.

Глеб отступил. Ножны опустились.

Печать работала через запись в журнале. Пока реестр считал его частью вооружения, любое оружие, закреплённое за ним, оставалось в запертой половине помещения. Дверь признавала не человека, а строку о нём.

— Хорошо устроились, — сказал Глеб. — Ошибку пишет писарь, а держит железо.

Караульный, кажется, понял смысл. Он постучал пальцем по дощечке и повторил заученную фразу. Савва перевёл:

— До прибытия дворцовой охраны имущество свидетельницы хранится по месту досмотра.

— Я не имущество.

Караульный снова произнёс ту же фразу, не меняя ни слова.

Глеб слышал такие ответы и раньше. Караульному дали готовый текст, а решение приняли не здесь.

— Спроси, когда вызвали дворцовую охрану.

Савва спросил. Караульный отвёл глаза к окну и повторил про хранение имущества.

— Значит, вызвали до досмотра, — сказал Глеб.

Ли Шэнъюэ вошла вместе с Вэй Цуном. Приглашение она держала сложенным внутрь, скрывая верх листа.

— Откройте дверь, — сказала Ли.

Вэй Цун ответил, не глядя на Глеба:

— После передачи дворцовому наряду.

— Он свободный сопровождающий русского посольства.

— В реестре другое.

— Исправьте реестр.

Писарь подошёл к столику у стены. Ли продиктовала новую строку. Он вывел первые знаки, но кисть остановилась над словом «свободный». Чернила собрались на кончике и не упали на бумагу.

— Печать не принимает исправление, — сказал Вэй Цун.

Ли взяла журнал. Красная нить замкнулась возле имени Глеба. Пока его право на путь зависело от Ли, простая замена слова ничего не меняла.

— Запись составлена неверно, — сказала она.

— Она принята заставой.

— Принятое не становится верным.

— Но действует.

Глеб увидел, как Ли сжала пальцы на краю журнала. Она могла вмешаться в печать, однако для этого пришлось бы использовать кровь. После северного узла она старалась не платить телом за каждую чиновничью уловку.

— Дай сюда, — сказал он.

Ли посмотрела на него.

— Что именно?

— Бумагу. Я хотя бы пойму, где моё имя.

Савва открыл дверь с разрешения Вэй Цуна и вошёл внутрь. Журнал он держал обеими руками, словно нёс миску с горячей похлёбкой. Поставив его на стол, показал строку.

Глеб не читал знаков, но своё имя узнавал. Здесь оно стояло после изображения меча.

— Переведи всё, — потребовал Глеб.

— «Оружие свидетельницы: русский меч, малый топор, нож поясной, мужчина по имени Глеб Воронец».

В комнате стало тихо. Потом Глеб ткнул пальцем в ножны за решёткой.

— Меч записан раньше меня.

— Да.

— Значит, по их бумаге он главнее.

— У него меньше причин спорить, — сказал Савва.