Виктор Алеветдинов – Кровь Нефритового князя (страница 12)

— Он сам пришёл с мечом.

— Это опасный способ читать печати.

— Я вообще читаю плохо.

Комендант приказал открыть внутренние ворота после осмотра груза.

— Осмотр уже был, — сказал Рощин.

— После нападения часть футляра оказалась вне повозки. Я обязан проверить, что в обоз не подложили запрещённый предмет.

— Вы опять задерживаете нас.

— Я принял версию, при которой ваш человек не напал на мою стражу. Дайте мне исполнить одну обязанность без спора.

Рощин хотел ответить, но Ли остановила его.

— Осмотр проведём вместе.

Склад для конфискованных грузов находился за караульной палатой. Каменное помещение пахло мокрым деревом. Пломбы на ящиках были целы, кроме одного русского сундука с подарками.

Рощин увидел сломанную скобу.

— Его вскрыли на мосту?

— Его вскрыли раньше, — сказала Боро.

Она присела возле замка и провела ногтем по ржавчине. Под скобой дерево было светлее.

— Старый гвоздь вынули, потом поставили новый. На дороге он расшатался.

Рощин нахмурился.

— Сундук опечатали в русском остроге.

— Значит, там и открывали, — сказал Глеб.

— Это подарки для двора. Серебряная посуда и мех.

Лю Кай приказал снять крышку, и двое служителей поддели её ломиками. Внутри лежали свёртки в холсте.

Рощин проверил верхний свёрток. Там была серебряная чаша.

— Всё на месте.

Боро ударила костяшкой по боковой стенке сундука. Звук возле дна оказался глуше.

— Не всё.

Она вынула мех и нашла второе дно. Доска поднялась без инструмента. Под ней лежал плоский свёрток в красном шёлке.

Рощин побледнел.

— Этого не было.

— В сундуке, который открывали до дороги, — сказал Глеб. — Удобное место для того, чего не было.

Ли попыталась развязать шнур правой рукой, но пальцы не удержали узел. Глеб положил свёрток перед ней.

— Левой.

Внутри оказалась нефритовая маска. Молодое мужское лицо вырезали так точно, что мастер обозначил даже небольшую впадину над правой бровью. Глаза закрыты, губы сжаты. По краю шла посмертная формула княжеского дома.

— Это не подарок, — сказал Савва.

— Посмертные маски не дарят живым, — сказала Ли.

— Чей образ? — спросил Лю Кай.

— Без родовой бирки не определить.

Рощин указал на русский знак, выжженный на внутренней стороне крышки сундука.

— Ящик шёл от нашего посольства. Если маску найдут во дворце, её признают русским грузом.

Ли поднесла пластину к щеке маски. Камень отозвался холодом, а на лбу проступила линия допуска. Её изготовили для человека с правом войти в закрытую часть дворца.

— Нефрит признан княжеским кругом, — сказала она.

— Нефритовый князь? — спросил Савва.

— Его дом.

Рощин сел на край ящика.

— Нас приглашают на приём к наследнику. На границе составлен приговор Глебу за его убийство. Теперь в русском сундуке находят посмертную маску молодого мужчины.

— Удобная последовательность, — сказал Глеб. — Осталось приехать вовремя.

Лю Кай повернулся к двери.

— Ворота закрыть. Груз задержать до распоряжения столицы.

— Нет, — сказала Ли.

Комендант остановился.

— Я вижу подложенный предмет. Если оставить его здесь, спрятавшие маску получат время убрать следы.

— Я отвечаю за запрещённый груз.

— Тогда внесите маску в открытый протокол и передайте её под совместное хранение посольства и признанного свидетеля.

— Ваше имя уже связано с делом.

— Поэтому вы сможете доказать, что не прятали находку.

Лю Кай посмотрел на изменённые показания, которые писарь принёс на склад. После правки комендант лишился возможности решить дело один, но получил защиту от обвинения в сокрытии.

— Маска поедет в отдельном ящике, — сказал он. — С двумя печатями. Одна моя, вторая ваша.

— Согласна. Но ставьте условие на открытие, а не на движение. Иначе удар колеса задержит нас.

Лю Кай кивнул. Ли продиктовала формулировку. Писарь записал, что ящик можно открыть при представителе гарнизона или дворца и независимом свидетеле. Печать не запрещала путь.

Когда пришло время поставить имя, правые пальцы снова не послушались. Ли взяла кисть левой рукой.

Глеб стоял рядом и видел, сколько усилий уходит на каждый знак. Он не предложил закончить за неё. Подпись должна была остаться её.

— Криво, — сказал Савва.

— Читается?

— Да.

— Значит, переживём.

Комендант приложил печать гарнизона. Ящик закрылся, внутренние ворота начали открываться, а за стенами стемнело. Раненого уложили во вторую повозку, обоз готовился к выходу.