Виктор Алеветдинов – Кровь Нефритового князя (страница 13)
Боро задержалась возле пустого сундука. Она подняла красный шёлк, в который была завёрнута маска, и провела пальцами по шву.
— Здесь что-то есть.
Внутри подкладки нашлась узкая полоска бумаги. На ней стоял номер русского дара и знак приёма в княжеском доме. Маску должны были провести во дворец как официальный подарок.
Ли снова открыла совместный ящик. Лю Кай был рядом, условие печати соблюдалось. Она перевернула маску.
Под подбородком оказалась вырезана дата.
Савва сверился с приглашением.
— Это день закрытого приёма.
— Он ещё не наступил, — сказал Рощин.
Ли провела ногтем по резьбе. Края успели потемнеть: дату вырезали не сегодня и не на дороге.
Маску для молодого мужчины изготовили заранее, спрятали в русском подарке и назначили ей день использования. До закрытого приёма оставалось меньше месяца.
Глава 6. Нефритовый обоз
Через девять дней после Шаньхайгуаня обоз остановился на постоялом дворе. Дождь быстро превратил землю в грязь, и последнюю повозку поставили под навес: раненый возница ещё не мог держать вожжи обеими руками.
Глеб дождался, пока Рощин уйдёт спорить о цене сменных лошадей, и вытащил из-под сиденья пустой сундук с русскими подарками. После находки маски его запечатали заново, но внутреннее дно оставили открытым.
— Опять ищешь то, чего там не было? — спросил Савва.
— Ищу место, где оно появилось.
Глеб поставил сундук на бок. Старый гвоздь возле скобы был вытащен и заменён новым. Это они уже знали. Теперь он снял кожаную накладку и показал на засохшую грязь в углу.
— На Амуре такой нет.
Савва присел рядом.
— Грязь как грязь.
— Здесь мелкая ракушка.
Он выковырнул ногтем белую крошку. На тракте после Шаньхайгуаня дорога шла по плотной земле. Ракушечник встречался у внутренней заставы перед стеной, где обоз простоял половину дня под навесом.
— Там сундук снимали с повозки, — сказал Глеб. — Поставили на мокрый пол, открыли снизу и вернули.
— Почему именно там?
— До неё скоба была целой. После неё Боро заметила новый гвоздь.
Савва помолчал.
— Рощин говорил, что все ящики проверяли в его присутствии.
— Значит, либо он врёт, либо смотрел не туда.
— У посланников это называется доверием к помощникам.
— У дружинников — плохим караулом.
Глеб провёл пальцем по внутренней стенке. В щели осталась полоска синей бумаги. Такие бирки клеили на грузы, прошедшие внутреннюю проверку. Край был оторван, но часть знака сохранилась.
— Позови Рощина, — сказал он.
— Он сейчас занят важным делом.
Из конюшни донёсся голос посланника:
— За эту клячу я не дам серебро!
Хозяин двора ответил так громко, что слова не требовали перевода.
— Похоже, важное дело близко к завершению, — сказал Савва.
Рощин вошёл через несколько минут, сердитый после торга за хромую лошадь.
Глеб показал ему синюю бумагу.
— Сундук открывали на внутренней заставе.
Рощин взял обрывок, посмотрел на знак и вернул.
— Все подарки досматривали.
— Снизу?
— Я не лазил под каждый ящик.
— А твои люди?
— Двое были рядом.
— Имена.
Рощин нахмурился.
— Ты меня допрашиваешь?
— Пока спрашиваю. На допросе Савва будет записывать.
— Я уже приготовил бумагу, — сказал Савва.
Посланник сел на скамью. В общей комнате шумели его служители, хозяева таскали миски, у печи кашлял раненый возница. Говорить о маске здесь было неудобно, но отдельную комнату занимал дорожный чиновник с двумя охранниками.
— Тех двоих я отправил вперёд, — сказал Рощин. — Один повёз письмо в столицу, второй заболел.
— И оба исчезли до находки маски.
— Один исполняет поручение.
— Какое?
Рощин посмотрел на Савву.
— Переводчик обязан хранить посольскую тайну.
— Я лекарь, — ответил Савва. — Тайны храню только те, которые не гниют.
Глеб придвинул сундук ближе.
— В русском грузе нашли посмертную маску. На ней дата приёма. На меня заранее написан приговор за убийство наследника. Можешь продолжать беречь тайну, но она уже плохо бережёт тебя.
Рощин провёл ладонью по лицу.
— Письмо было от княгини Юй Сулинь.
Глеб слышал это имя впервые.
— Кто она?
— Родственница Нефритового князя. Вдова из младшей ветви дома. Имеет доступ ко двору.