Виктор Алеветдинов – Кровь Нефритового князя (страница 14)

— Что ей нужно от русского посольства?

— Независимое свидетельство.

Савва перестал улыбаться.

— О чём?

— В письме не говорилось. Она обещала помочь с торговым доступом в Северной столице, если на закрытом приёме будут люди, не связанные с дворцовыми родами.

— Русские люди, — уточнил Глеб.

— И степной свидетель. Поэтому я согласился взять Боро официально.

— А меня?

Рощин отвёл взгляд.

— Твоё имя уже было в ответе из столицы.

— До того, как ты нанял меня.

— Да.

В общей комнате хозяин поставил перед ними чайник, но к чашкам никто не притронулся.

— Юй Сулинь знала состав нашей группы раньше меня, — продолжил Рощин. — Я решил, что сведения пришли с границы.

— Тогда ты уже видел странность, — сказал Глеб. — И молчал.

— Я вёз государственное посольство. Если бы я разворачивался при каждом странном письме, мы бы до сих пор стояли на Амуре.

— Ты получил обещание торговли.

— Получил возможность пройти к людям, которые иначе не стали бы со мной говорить.

— И что обещал взамен?

— Присутствовать. Смотреть. Подтвердить то, что увидим.

Савва подался ближе.

— Формулировка была именно такой?

— Да.

— Письмо сохранилось?

Рощин достал из внутреннего кармана сложенный лист. Печать была снята аккуратно. Он передал письмо Савве.

Ли вошла в комнату в тот момент, когда Савва начал читать. Правая рука у неё была перевязана мягкой тканью. К двум пальцам ещё не вернулась чувствительность, и чашку она брала левой.

— Продолжай, — сказала она.

Савва перевёл письмо полностью. Юй Сулинь обещала посольству доступ к торговому двору и право представить товары напрямую управляющим княжеского дома. Взамен требовались три независимых свидетеля на закрытом приёме. Их имена были вписаны заранее: русский посланник, степной человек и Ли Шэнъюэ как свидетельница северной печати.

Глеба в письме не было.

— Он появился позже, — сказала Ли.

— В приглашении моё имя уже стояло, — напомнил Глеб.

— Письмо старше приглашения, — ответил Савва. — Между ними тебя добавили.

Рощин постучал пальцем по столу.

— Письмо было выгодным, но не преступным. Иностранных свидетелей часто зовут туда, где местные связаны родством.

— Часто ли после этого в груз кладут посмертную маску хозяина? — спросил Глеб.

— Я не знал о ней.

Он не отвёл глаз. Рощин скрывал часть дела, но маска удивила его по-настоящему.

— Кто видел письмо? — спросила Ли.

— Я, мой писарь и человек, доставивший его.

— Где писарь?

— Едет впереди с отчётом.

Глеб посмотрел на неё. Она поняла без слов: один из людей, имевших доступ к письму, оказался на дороге к столице раньше обоза.

— Как его зовут? — спросил Глеб.

— Фёдор Лыткин.

— Описание.

Рощин назвал возраст, рост и заметный ожог на шее. Савва записал.

— Я не хочу обвинять своего человека без доказательств, — сказал Рощин.

— Тогда не обвиняй, — ответил Глеб. — Просто первым найди его.

— До столицы два дня пути. Если он не задержался, уже там.

Ли сложила письмо.

— Юй Сулинь хотела свидетелей заранее. Наследник или его семья готовили событие, которое двор не должен был контролировать полностью.

— Какое событие? — спросил Рощин.

— Узнаем на приёме, если наследник до него доживёт.

После этих слов за соседним столом стало тише. Русские служители не понимали всего разговора, но слово «наследник» знали. Рощин забрал письмо и приказал своим людям проверить повозки.

— Маска остаётся под двумя печатями, — сказал он. — Ночью у ящика будет мой караул.

— И наш, — добавил Глеб.

— Твои люди считают тебя человеком Ли.

— Это мешает им считать меня твоим.

— Ты вообще чей?

Глеб задумался лишь для вида.

— Пока свой. Бумаги спорят.

К ночи постоялый двор запер ворота. Раненого перенесли в людскую, лошадей поставили под навес. Документы и ящик с маской отнесли в единственную комнату, где окно закрывалось ставней изнутри.

Хозяин поставил там две лежанки. Рощин потребовал поселить свидетельницу отдельно, но Ли отказалась оставлять документы под охраной одного человека. Савва дежурил у раненого, а Боро заняла место в коридоре.

Глеб проверил ставню и просунул нож в щель между рамой и стеной. Если окно откроют снаружи, нож упадёт на пол.

Рощин посмотрел на две лежанки и начал возражать. Ли закрыла дверь перед его носом.