Виктор Алеветдинов – Когда смерть распределяют по процентам (страница 7)

Дариан схватился за рычаг.

— Прости.

Эмир не понял, кому именно.

Рычаг ушёл вниз. Река под площадкой вспыхнула белым. Женщина внутри даже не подняла головы. Её жизнь не заметила, как рядом проскочила другая смерть.

На соседней площадке ремонтный щит взорвался без огня. Белая вспышка, удар давления, тело Тамо Вира отбросило в стену. Он умер быстро. Игра была милосердна, когда это ничего не стоило.

Над рекой появилась строка:

«БАЛАНС ВОССТАНОВЛЕН».

Дариан упал на колени. В капсуле его настоящее тело плакало без звука. Эмир снял обруч раньше, чем уровень успел показать послесчёт: имена, связи, компенсации и расчёт того, как город сгладит новую пустоту.

Крышка капсулы открылась с шипением. Дариан сел не сразу. Его вырвало прозрачной жидкостью в боковой слив.

— Она жива?

Тик проверил внешний канал.

— Северная дуга без аварии. Капсула Сайны Рем прибыла на станцию с задержкой одиннадцать секунд. Поздравляю, любовь победила инфраструктуру.

— А тот человек?

Тик усмехнулся.

— Какой человек?

Дариан посмотрел на Эмира.

— Ты знаешь его имя.

— И что ты сделаешь? Пошлёшь семье цветы? Напишешь: «Извините, я очень любил чужую женщину»?

— Замолчи.

— С удовольствием. Доплата за ручной ход и телесную привязку — сверху.

Дариан долго сидел, сжимая край капсулы. Потом достал второй жетон и бросил на пульт.

— Это не моя вина.

Эмир взял оплату.

— Конечно. Ты же не знал правил.

— Ты знал.

— А я не дёргал рычаг.

Дариан ударил его. Неумело, с запозданием. Эмир мог увернуться, но не стал. Кулак попал в скулу. Такие удары облегчали клиентам выход: после них можно было думать, что наказал кого-то за свой выбор.

— Как вы живёте здесь?

Эмир вытер кровь с губы.

— Дешевле, чем наверху.

Мужчина ушёл, не обернувшись. Через час он, может быть, убедит себя, что ремонтник был частью симуляции.

Тик проводил его взглядом.

— Красиво сыграл. Не чисто, но красиво.

— Тамо Вир.

— Что?

— Ремонтника так звали.

Тик поморщился.

— Не делай этого.

— Чего?

— Не запоминай расходников. Плохо для бизнеса.

Эмир хотел ответить шуткой, но на правой ладони стало горячо. Он разжал пальцы. Там, где обычно после проводки оставался слабый след нейроконтакта, проступал новый знак: узкий чёрный круг, перечёркнутый вертикальной линией. Это не было ожогом. Скорее, это была интерфейсная метка, выведенная прямо под кожу.

— Это ещё что за дрянь?

Эмир потёр ладонь. Знак не исчез.

На пульте сама собой включилась «Слепая переправа». Без клиента, без оплаты, без допуска. Чёрная река развернулась на малом экране, и над водой вспыхнула строка, которую Эмир раньше видел только в слухах и в бреду проигравших игроков:

«АБСОЛЮТНЫЙ УРОВЕНЬ ОЖИДАЕТ ПРОВОДНИКА».

Тик медленно отступил от пульта.

— Выключи.

Эмир нажал сброс. Он сжал кулак, спрятал руку в карман и заставил себя улыбнуться.

— Видишь, Тик? Реклама добралась даже до нас.

Но шутка вышла пустой. Где-то наверху Сайна Рем выходила из капсулы северной дуги, не зная, что осталась жива вместо человека в оранжевой форме. Где-то в другом секторе дом готовил семье Тамо Вира вежливое уведомление о компенсации. А на ладони Эмира горел знак уровня, в котором, если верить легендам, выигрывали только те, кто был готов заплатить не чужой смертью, а своей.

Глава 4. Инженер с горящим сердцем

В Низовые Соты Яра спустилась без служебного браслета, но с ощущением, что он холодит запястье. Архив оставался на коже после снятия допуска: в привычке держать лицо спокойным, в осторожности шага, в том, как глаза сами искали камеры и отражающие поверхности. В Срединных Кольцах это называли дисциплиной. Здесь, под городом, это выдавало чужую.

Вертикальный рынок начинался сразу после транспортного лифта. Подвешенные платформы дрожали под ногами; между ними ползли грузовые ленты, пищали нелегальные сканеры, пахло горячим пластиком, лапшой и чужими эмоциями, записанными на продажу.

Яра шла по маршруту, собранному из семи байтов мёртвого файла и видеометки Калдина. Индекс ABP-Z/13-LIVE не должен был выводить на рынок, но старая сеть Витрокласта протекала вниз. Пластина в ладони грелась и вела её глубже, к южной стене рынка.

— Госпожа, чужое лицо? — спросил мальчик у контейнера с зеркальными масками. — Первое наложение бесплатно, если не жалко старого.

— Мне нужно пройти.

— Всем нужно пройти. Одни проходят своими ногами, другие — чужой кожей.

Яра обошла его, но в отражении масок заметила мужчину у лестницы: серый плащ, чистые ботинки, неподвижные руки. Не торговец, не покупатель. Яра не ускорилась; хвост был плохим, но не случайным.

У лотка с капсулами сна она взяла одну упаковку и повернула так, чтобы увидеть отражение за спиной. Мужчина тоже остановился, сделал вид, что читает рекламу контрабандной памяти.

— Берёте? — спросила продавщица с серебряной сеткой на горле.

— Что внутри?

— Что попросите. Для архивистов есть скидка.

— С чего вы решили?

— У вас глаза как у людей, которые удаляют чужие ошибки и думают, что свои спрячут лучше.

Яра положила капсулу обратно и пошла дальше. Реклама липла к лицу: «почувствуй чужую победу», «пять минут материнского голоса». Последняя фраза ударила точно, и она сбилась на полшага.