Виктор Алеветдинов – Когда смерть распределяют по процентам (страница 6)
Эмир усилил проводник и вошёл ближе к аватару. Он не мог играть вместо клиента, только подсказывать маршрут.
— Дариан, слушай. Руки — это долги. Отдай им что-то мелкое.
— Что?
— Первую ложь. Любую, за которую тебе стыдно.
Дариан захрипел.
— Я сказал ей, что разведусь. Не собирался.
Руки отпустили одну ногу.
— Ещё.
— Я купил прогноз не для неё. Для себя. Если она умрёт, проверят канал связи. Найдут меня.
Вот интересно, подумал Эмир.
Руки отступили. Аватар упал на серую плиту, плечо кровило. Вдалеке транспортная капсула Сайны дрогнула сильнее. До аварии оставалось двадцать семь минут реального времени, но в игре время текло рваными кусками.
— Ты пришёл спасать не любовницу, а свою шкуру.
— Проводи меня.
— Деньги у тебя хорошие. Мораль — средняя. Идём дальше.
Вторая часть переправы началась с лабиринта света. Мосты перестраивались, конструкции склонялись к Дариану и предлагали лёгкие решения: стереть чужое воспоминание, перенести травму на человека с низким индексом полезности. Игра говорила ласково, как городской ассистент.
— Не соглашайся на готовые пакеты. Они дешёвые только на экране.
— А что делать?
— Искать ручной ход.
Сбоку возник узкий мост из чёрного стекла. На нём не было процентов.
— Туда?
— Туда.
Дариан ступил на мост. Он упал на колени. В реальности капсула зафиксировала судорогу.
— Что со мной?
— Телесная привязка. Игра делает тебя убедительным.
— Для кого?
— Для случая.
На другом конце моста появилась Сайна. Не образ из капсулы, а полная симуляция: тёплая кожа, живое дыхание, испуганные глаза. Она протянула руку.
— Дариан?
— Не трогай.
— Это она.
— Это приманка с её лицом. Если коснёшься, игра возьмёт плату без торгов.
Сайна плакала перед ним, а где-то в реальности её капсула шла к сбою крепления.
— Я не могу пройти.
— Можешь. Ты всю жизнь так делал.
Дариан закрыл глаза и пополз мимо. На пульте вспыхнул маршрут: ручной ход, вероятность успеха — 41 процент, нераспознанная цена.
— Цена мутная, — тихо сказал Тик.
— Все приходят счетами.
Финальная площадка была круглой и пустой. В центре висел рычаг. Над ним светился кадр реальной северной дуги: капсула Сайны входила в поворот. До сбоя оставалось меньше минуты. Под кадром появилась надпись: «ОТМЕНИТЬ СОБЫТИЕ».
— Что дальше?
— Сейчас игра назовёт цену.
На соседней площадке появился мужчина в оранжевой форме ремонтника. Он стоял у распределительного щита. На груди мигал бейдж: «Тамо Вир, сектор водного давления».
— Кто это?
— Не знаю.
— Почему он здесь?
Эмир молчал. Он понимал: закрытый уровень не отменял смерть, а переносил ущерб туда, где меньше связей, меньше сопротивления, ниже стоимость последствий.
— Если я дёрну рычаг?
— Капсула Сайны пройдёт поворот.
— А он?
Ремонтник поднял голову, словно услышал вопрос. Лицо было простое, усталое. На пальце — дешёвое обручальное кольцо.
— Он примет событие.
— Умрёт?
— Скорее всего.
Дариан отшатнулся от рычага.
— Нет. Ты говорил, есть шанс.
— Вот он.
— Это убийство.
Эмир посмотрел на него через слой игры. В Сотах знали: слово «убийство» ничего не останавливало без нужного индекса доступа.
— У тебя двадцать секунд.
— Я не могу.
— Тогда она сорвётся.
— Ты должен что-то сделать.
— Я проводник, не бог.
— Я заплачу больше.
— Реке всё равно, сколько у тебя на жетоне.
Кадр северной дуги дрогнул. Сайна повернула голову к окну. Ремонтник на соседней площадке протянул руку к щиту. Он не знал, что участвует в чужой игре.