Виктор Алеветдинов – Когда смерть распределяют по процентам (страница 10)

— Регистр плоти, — тихо сказала она.

— Добро пожаловать в нижний слой равновесия.

На нижнем ярусе рынка мигнули красные огни. Рэй повёл Яру к лестнице, но у поворота остановился и поправил воротник её пальто.

— Пойдёшь одна. Медленно. Купишь что-нибудь бесполезное. Лучше память о чужом отпуске, они дешёвые и липнут к профилю. Пусть наблюдатели думают, что ты пришла за грязью, а не за правдой.

— А если они спросят про тебя?

— Скажешь, что мужчина внизу приставал, был неприятен и пах палёной проводкой. Это правда.

— Ты действительно неприятен.

— Вот видишь. Не врёшь.

Он отступил в тень сервисного пролёта. Красный свет импланта на мгновение высветил его лицо: усталое, злое, живое для человека, который каждый взлом оплачивал своим сердцем. Потом Рэй исчез между кабелями.

Яра спустилась на рынок одна. У лотка с воспоминаниями купила самую дешёвую капсулу — «три минуты моря без купола». Продавец завернул её в мутную плёнку и не задал вопросов. Серый плащ смотрел на неё с другого яруса, курьерша говорила кому-то в воротник, но никто не подошёл.

В транспортном лифте Яра держала капсулу в одной руке, пластину — в другой. Капсула обещала море, которого она никогда не видела. Пластина хранила строку, которой не должно было существовать: закрытые уровни «Слепой переправы» читали тот же слой данных, что и Регистр плоти.

У Яры было другое слово — грубое, нижнее, неприличное. Но впервые с момента белой метки это слово не пыталось спрятать кровь под гладким стеклом.

Глава 5. Крупье смерти

Утром после проводки Дариана Соля Эмир проснулся от запаха палёной кожи. Знак не потускнел. Он сидел под кожей ровно, будто его не оставила игра, а всегда там держала, терпеливо дожидаясь, когда Эмир заметит.

Он сунул руку под холодную воду. Боль стала острее. На секунду в шуме труб послышалась река, та самая чёрная вода, где вчера Сайна Рем прошла поворот вместо ремонтника Тамо Вира. Эмир выругался и закрыл кран локтем.

— Не начинай, — сказал он своей ладони. — У меня смена.

Ладонь не ответила. Это было хуже всего.

Чёрный рынок ощущений просыпался поздно, потому что ночью здесь зарабатывали больше. Эмир прошёл между рядами, не глядя на продавцов. Сегодня он работал в глубине, в кабинах для богатых, где стены пахли не плесенью кабелей, а стерильным мятным холодом.

Тик встретил его у пульта и сразу посмотрел на руку.

— Не исчезло?

— Сам исчезни.

— Я серьёзно.

— Вот именно. Непривычно, береги эффект.

Тик не улыбнулся. Серебряные зубы у него сегодня казались тусклыми.

— После таких меток люди либо прячутся, либо идут к жрецам Мнемарха. Ты пришёл на работу.

— Потому что жрецы не платят аренду.

— Это был знак абсолютного уровня, Эмир.

Он резко поднял глаза.

— Не называй меня так в кабинах.

— Твоё имя вчера сама игра вывела на служебном слое. Не я её учил.

— Значит, сегодня она будет молчать.

Тик хотел ответить, но дверь приватного сектора открылась. Внутрь вошла женщина из Срединных Колец: короткое пальто цвета тёплого стекла, гладкая кожа, ровная спина. За ней шёл охранный дрон в режиме ручной тени.

— Мне нужен проводник Кай.

Эмир развёл руками.

— Здесь все кому-то нужны. А вы кто?

— Лерра Вант. У меня мало времени.

— У всех мало. У богатых это называется графиком.

Она не отреагировала. Поднесла к пульту допуск, и терминал Тика на секунду замер: на таком доступе можно было купить не только игру, но и молчание соседнего квартала.

— Моему брату через двадцать минут поставят отрицательный исход. Сердечный коллапс в медицинской капсуле. Мне нужен закрытый уровень.

— Медицинская смерть? Это дорого и мерзко. У капсул много защиты.

— Я заплачу.

— Деньги я заметил. Брата как зовут?

— Арен Вант. Тридцать семь лет. Биоконструктор водного сектора. Он не должен умереть.

— Никто не должен, пока не приходит счёт.

Лерра подошла ближе.

— Мне сказали, вы циник, а не идиот. Не тратьте мои минуты.

Эмир усмехнулся. Но пальцы у неё дрожали. Страх смерти был одинаковым у бедных и у тех, кто пах частными клиниками. Различалась только упаковка.

— Ложитесь в третью капсулу. Дрон оставите снаружи.

— Он мой свидетель.

— Здесь свидетели плохо заканчивают. Тик, оформи ей согласие.

— На кого счёт?

— На семейный контур Вант.

— Красиво. Семейный контур спасает семейный контур. Поэма.

Лерра легла в капсулу, не сняв пальто. Фиксаторы сами нашли шею и виски. Эмир заметил, как она задержала дыхание, когда холодный обод коснулся кожи. В такие секунды все становились одинаковыми: богатые, бедные, лояльные, проклятые. Все пытались не показать, что тело знает правду раньше слов.

— Правила коротко. Я веду. Вы слушаете. Если игра предлагает лёгкое чудо, спрашиваете цену. Если видите брата, не бросаетесь к нему. Если слышите детский голос, особенно не верите.

— Почему детский?

— Потому что взрослые покупают смерть быстрее, когда думают, что спасают ребёнка.

Лерра посмотрела на него будто он сказал непристойность.

— Вы наслаждаетесь этим?

— Нет. Я беру комиссию. Это честнее.

Крышка закрылась. Эмир надел обруч, спрятав правую ладонь под рукавом. Знак под кожей нагрелся до подключения. Пульт мигнул, и чёрная река открылась без приглашения.

На этот раз «Слепая переправа» не притворялась праздником. Аватар Лерры появился на берегу в том же пальто, но ткань сразу намокла и прилипла к телу.

— Где Арен?

— Дальше. Сначала река проверит, что ты готова потерять.

— Я готова платить.