Виктор Алеветдинов – Когда смерть распределяют по процентам (страница 11)

— Здесь это не всегда одно и то же.

Плиты вспыхнули под ногами: 9, 17, 33, 58. Лерра пошла по самой низкой вероятности боли, и Эмир не остановил её. Первая ловушка не убивала, только снимала самомнение. Арен Вант лежал спокойно, грудь поднималась с неправильной задержкой. На стенке капсулы бежал медицинский таймер.

Лерра бросилась к нему, но Эмир перехватил маршрут и ударил по пульту проводника. Перед ней поднялась стеклянная перегородка.

— Я сказал: не бросаться.

— Он умирает!

— Образ умирает. Настоящий пока ждёт, какую глупость ты сделаешь.

Она ударила по перегородке кулаком. В реальной капсуле её пальцы дёрнулись в фиксаторах.

— Открой.

— Сначала назови ложь.

— Что?

— Игра любит входные платежи. Ты сказала, он не должен умереть. Почему?

— Он мой брат.

— Слабый ответ.

Река поднялась. В воде появились медицинские маски. Они раскрывались, как рты.

— Он держит патент. Если он умрёт, семейный контур потеряет водный контракт.

— Вот. Теплее.

— Я люблю его.

— Возможно. Но пришла ты не только за любовью.

Перегородка растаяла. Аватар Лерры шагнул дальше. На пульте вспыхнул первый ручной ход. Цена скрыта.

Тик присвистнул.

— Быстро дала правду. Умная.

— Умные хуже. Они думают, что понимают сделку.

На втором мосту игра стала мягче. Появился коридор медицинского центра, запах чистого белья, голос мальчика из-за поворота.

— Тётя Лерра?

Она остановилась.

— У Арена нет детей.

— Это не его ребёнок.

— Тем более иди дальше.

Из-за поворота вышел мальчик лет восьми в школьной куртке, с пластырем на щеке. Он держал в руках игрушечную капсулу и смотрел прямо на неё.

— Вы можете помочь? Я заблудился.

Лерра застыла. Эмир увидел, как меняется её дыхание. Или потеря, которую семейный контур вычистил из открытых записей.

— Это ловушка.

— Он настоящий?

— В игре всё достаточно настоящее, чтобы потом снилось.

— Что будет, если я пройду мимо?

— Узнаем, насколько ты хочешь спасти брата.

Мальчик протянул руку. На его запястье вспыхнул школьный идентификатор: «Нико Сель. Нижний образовательный сектор». Не симуляционное имя. Настоящее. Эмир почувствовал, как знакомый холод проходит под рёбрами.

Лерра посмотрела на цифры над мостом. Там появилось предложение: «Перенос ущерба. Вероятность спасения Арена Ванта — 72 процента. Вероятность летального исхода у компенсационного носителя — 43 процента. Подтвердить?»

— Это ребёнок.

— Да.

— Почему ребёнок?

— Потому что у реки нет вкуса. Только расчёт.

— Есть другой путь?

Эмир быстро просмотрел ветви. Были. Все хуже: три случайных смерти, частичная остановка памяти у самой Лерры, провал с возвращением исхода к Арену. И один путь, закрытый чёрным кругом, таким же, как у него на ладони. Он не тронул его.

— Есть дороже.

— Для кого?

— Для тебя.

Лерра смотрела на мальчика. В реальности таймер Арена уходил вниз. Эмир видел медицинский прогноз на краю интерфейса: до коллапса девять минут.

— Скажи мне, что это только игровая модель, — попросила она.

— Не скажу.

— Но ты же проводишь людей через это каждый день.

— Я провожу через правила. Не я их придумал.

Фраза прозвучала знакомо. Он сам слышал её от себя десятки раз и всегда считал удобной. Сейчас она почему-то отдала металлом, как плохая монета.

Мальчик сделал шаг к Лерре.

— Тётя, мне холодно.

Лерра закрыла глаза.

— Подтвердить.

Эмир резко повернулся к пульту.

— Ты уверена?

— Нет.

— Тогда не жми.

— Если Арен умрёт, мой отец уничтожит весь мой контур. Моих людей, моих детей, всех, кто зависит от контракта. Ты думаешь, я выбираю между братом и мальчиком? Я выбираю, кого система считает дешевле.

— Очень взрослая формулировка.

— Проводи.

Эмир мог сорвать сессию. Технически мог. Он даже поднял руку к сбросу, но на ладони вспыхнул чёрный знак, и пульт показал строку: «ВМЕШАТЕЛЬСТВО ПРОВОДНИКА УЧТЕНО КАК СТАВКА».