Виктор Алеветдинов – Когда смерть распределяют по процентам (страница 12)

Он убрал руку.

— Тогда делай сама.

Лерра коснулась светового подтверждения. Мост под мальчиком стал белым. Он не закричал. Потом его фигура рассыпалась на медицинские показатели.

В реальном канале Арена Ванта сердце вошло в нормальный ритм. Прогноз коллапса исчез. На соседнем слое вспыхнуло новое событие: «Нико Сель. Острый сосудистый разрыв. Образовательный сектор. Санитарная группа направлена».

Лерра села на мокрый мост. Её аватар дрожал.

— Он выживет?

— Брат — да.

— Я про мальчика.

Эмир молчал. На экране рядом с именем Нико Селя процент выживания падал быстро, красиво: 31, 24, 18, 11.

— Скажи, что можно отменить.

— Можно. За новую цену.

Лерра подняла на него глаза. В них не было высокомерия, только пустота человека, которому слишком поздно объяснили правила.

— Какую?

На интерфейсе возникла новая ветвь: «Возврат ущерба к исходному носителю: Арен Вант. Подтвердить?»

Она смотрела на строку долго. Потом отвернулась.

— Нет.

Эмир кивнул. Не ей — самому себе. Так было всегда. Он всего лишь стоял рядом и переводил правила на человеческий язык.

Над рекой появилась строка:

«БАЛАНС ВОССТАНОВЛЕН».

Крышка капсулы открылась. Лерра не сразу сняла фиксаторы. Её лицо осталось сухим; богатые редко плакали там, где потом могли продать запись их слабости.

— Брат?

Тик проверил медицинский канал.

— Стабилен. Ваш семейный контур оформляет благодарность клинике.

— А мальчик?

— Нижний образовательный сектор. Санитарная группа прибыла.

— Он умер?

Тик посмотрел на него, но Эмир не отвернулся.

— Скоро оформят как врождённый дефект. Может, семье дадут расширение кухни или бесплатный фильтр сна.

Лерра встала. На коже остался красный след.

— Вы чудовище.

— Я? Вы только что подтвердили ставку.

— Вы знали, как меня довести до неё.

— Я знал, как не врать.

Она ударила его по лицу. В отличие от Дариана, точно и сильно. Эмир почувствовал кровь во рту и уважение к технике. Видимо, в Срединных Кольцах самооборону преподавали лучше этики.

— Доплата.

Лерра рассмеялась коротко, безумно, но жетон всё-таки достала. Бросила на пульт.

— Надеюсь, однажды эта игра назовёт вашу цену.

— Пыталась.

Она ушла, не взяв пальто с подогревом. Дрон тенью скользнул за ней. Тик дождался, пока дверь закроется, и повернулся к Эмиру.

— Ты сегодня сорвал сессию.

— Почти не считается.

— В нашем деле почти иногда стоит дороже, чем да.

— Запиши себе на стену.

Тик перевёл оплату, но не стал шутить про прибыль. Это было на него не похоже.

— Ребёнка звали Нико Сель.

— Я видел.

— Не запоминай.

— Ты говорил.

— Значит, повторю. Ты крупье, не судья. Стол не виноват, что игроки ставят чужие жизни.

Эмир снял обруч и вытер контакты. В голове стояло лицо мальчика. Не крик, не кровь, не эффектная смерть — только удивление.

— Стол берёт процент.

— И что?

— Ничего. Красивая фраза.

Он вышел в коридор чёрного рынка. Соты шумели, торговались, смеялись. Две женщины выбирали поддельные лица для свидания с одним и тем же чиновником. Где-то в глубине рекламный голос обещал: «Слепая переправа — научись доверять случаю».

Эмир остановился у автомата с горькой водой. Ладонь загорелась. Не интерфейсная строка на экране, не проекция, а чёрный текст под кожей.

«ЭМИР КАЙ».

Он застыл. Настоящее имя он не вводил в «Слепую переправу». Даже Тик не произносил его имя при клиентах.

Буквы распались и собрались снова:

«ПРОВОДНИК РАСПОЗНАН».

Эмир сжал кулак, но текст проступил сквозь пальцы чёрным свечением. Автомат перед ним включился сам. Вместо меню воды на мутном стекле появилась река. На берегу стоял мальчик в школьной куртке, без пластыря на щеке. Он не обвинял. Смотрел.

— Отвали.

Река не исчезла.

На экране возникла строка: «ЛИЧНЫЙ МАРКЕР АКТИВЕН. СЛЕДУЮЩАЯ СТАВКА БУДЕТ ПРИНЯТА БЕЗ ПОСРЕДНИКОВ».

Тик окликнул его из дверей:

— Кай?