Виктор Алеветдинов – Книга 4. Следствие ведут духи. Письмо третьего дома (страница 14)

– Ну спасибо, – говорю вслух. – Очень тонкое подтверждение.

С кухни отзывается лёгкий звон ложки о кружку. Я точно знаю, что в квартире у меня посуды сама по себе не прыгает.

– Домовой, ты, конечно, мастер намёков, – признаю. – Можно было просто записку мне ночью под дверь подсунуть: «уважаемая Вера, ключ третий от дома третьего».

Из-под батареи в комнате слышится короткий шорох, будто кто-то переворачивается на другой бок.

Я больше не сомневаюсь.

Этот ключ сюда не относится.

И это внезапно успокаивает.

– Значит, мне не надо сейчас бегать по квартире и искать тайную комнату, – говорю я. – Уже легче.

С другой стороны, становится ясно и другое: если ключ не отсюда, то рано или поздно мне придётся встать, одеться, выйти из подъезда и поискать ту дверь, где он всё-таки войдёт.

А за этой дверью будет не только чужая квартира. Там будет вся та история, которую до меня аккуратно обходили по кругу.

Я вздыхаю.

– Ну конечно, – произношу. – К медальону, табличке и портрету у нас добавился загородный сервис для ключей.

Тишка тем временем перемещается ближе, прыгнул на стол и улёгся между знакомыми ключами и чужим.

Он вытягивается, так чтобы хвостом едва касаться старого железа.

– Охраняешь? – спрашиваю.

Кот не реагирует, только прикрывает глаза и начинает тихо урчать.

Я достаю небольшую коробочку из-под чая. Пустую, но с плотной крышкой.

Из коробки с мелочью беру три резинки, кусочек бумажки и тонкий маркер.

Два знакомых ключа – от шкафа и почтового ящика – кладу в один ряд, третий в другой.

На маленьких бумажках пишу: «шкаф», «почта» и «непонятный».

Слово «третий дом» на язык просится, но я останавливаю себя.

– Пока рано, – объясняю коту. – Сначала нужны факты, потом надписи.

Кот лениво шевелит усами.

Я прикрепляю бумажки к кольцам, складываю три ключа в коробочку.

Коробочку подписываю: «Ключи Сергея Н. – старые».

Ставлю её на полку в том же шкафу, где стоят папки с медальоном, табличкой, портретом и теперь письмом.

Как только коробка касается дерева, шкаф внутри тихо скрипит, как человек, который устроился удобнее.

– Всё, – говорю. – Сдано в архив.

Но архив – это не конец, а начало.

Чтобы не зацикливаться, я иду на кухню, наливаю себе чай и некоторое время смотрю в окно.

На улице условная праздничная жизнь: мимо дома тащат искусственную ёлку, в продуктовом магазине напротив кто-то ругается за мандарины, у подъезда курят двое подростков.

Никаких признаков третьего дома, трамваев и чужих дверей.

Внутри квартиры, наоборот, всё становится слишком насыщенным.

Письмо, бабушкины полунамеки, Настасьины выводы, коробка с ключами, скрип шкафа, звон ложки.

– Надо какой-то порядок, – говорю я себе.

Я возвращаюсь в комнату, достаю из шкафа папку «Неоконченная история» и блокнот.

На новой странице пишу: «Артефакты письма третьего дома».

Под этим заголовком делаю список:

«1) Письмо Лидии П. (недописано).

2) Открытка с видом третьего дома.

3) Старый ключ, не подходящий к замкам квартиры».

Рука сама добавляет: «– возможно, от третьего дома».

Я ставлю вопросительный знак.

Из коридора тут же доносится лёгкий стук, будто кто-то до конца придвинул табурет.

– Я не уверена, – говорю в пространство. – Поймите правильно.

Дом, кажется, не обижается.

Я закрываю блокнот, кладу его на стол.

Тут же из-под стола выкатывается какая-то мелочь.

Я нагибаюсь, поднимаю.

Это монетка. Пятирублёвая, потёртая.

– Вот ещё, – вздыхаю. – В отдел мистики и финансовых подсказок?

Я смотрю на год выпуска монеты.

Он не совпадает с теми цифрами, которые могли бы меня успокоить или, наоборот, напугать. Обычный год.

Я оставляю монету на краю стола.

Пусть лежит. Вдруг потом тоже в список попадёт.

В голове потихоньку выстраивается следующая мысль.

Если у меня есть письмо, открытка и ключ, значит, я уже не просто слушатель истории. Я человек, у которого на руках набор доказательств того, что третий дом не мерзкий выдуманный фантом, а вполне себе объект.

А объекты можно найти.

Я беру в руку неизвестный ключ ещё раз.

Его холод кажется уже не таким.

– Можешь пока не говорить, от какой ты двери, – шепчу. – Я всё равно до тебя доберусь.

В ответ где-то в глубине квартиры тихо щёлкает выключатель, хотя я к нему не прикасалась.

Лампочка в коридоре вспыхивает ярче обычного, потом возвращается к нормальному свету.

– Всё, всё, поняла, – говорю. – Домовой согласен.

Я убираю ключ на место, закрываю шкаф.