Виктор Алеветдинов – Книга 4. Следствие ведут духи. Письмо третьего дома (страница 13)

У него по бородке идут узлы, которые часто бывают у ключей от металлических дверей или почтовых ящиков.

– Ну привет, почта, – говорю я.

На кухне отзывается лёгкий звон посуды в сушилке.

Я беру второй ключ, спускаюсь в подъезд.

Тут у нас всё без мистики: серый свет лампочки, запах краски и чужих супов, резиновый коврик у соседей.

Наши почтовые ящики стоят вдоль стены, как солдаты на построении. На моём уже висит новый замочек, который мне поставили, когда оформляли квартиру. С ним выдали и ключ.

Но ящик изначально был дядин, долгое время.

Я прикладываю старый ключ к замку.

По размеру он подходит. Я настраиваюсь на то, что будет просто щелчок, и никаких чудес.

Вставляю.

Ключ входит чуть туже, чем мебельный, но всё равно без усилия. Я поворачиваю его.

Замочек отвечает сухим щелчком и открывается.

– Молодец, – шепчу я металлической дверце.

Внутри – несколько рекламных листовок и тонкий конверт от управляющей компании. Всё настоящее, сегодняшнее.

От старых писем Сергея Николаевича здесь, конечно, не осталось ничего. Но сам факт, что у этого ящика до сих пор работает его ключ, заставляет сердце немного сжаться.

– Ну ты даёшь, – тихо говорю я дяде, хотя его здесь нет. – Даже почта у тебя под контролем.

Соседская дверь открывается, выглядывает плечо какого-то подростка в наушниках.

Я улыбаюсь.

– Ключ проверяю, – объясняю.

Он пожимает плечами и исчезает обратно.

Я закрываю ящик своим ключом, старый забираю, возвращаюсь в квартиру.

Теперь у меня два понятных адресата: шкаф и ящик. Две точки, где прошлое дяди цепляется с моим настоящим.

Остался третий.

Я сажусь за стол, смотрю на последний ключ.

Он самый тяжёлый. На нём почти нет блеска, только матовое тёмное железо. Бородка длинная, с двумя выступами, один чуть выше другого. Ушко квадратное, с потертостями по краям.

Если бы у ключей были характеры, этот явно молчаливый, но упёртый.

– От кого ты? – спрашиваю я.

Тишка осторожно приближается и обнюхивает ключ. Потом отстраняется и чихает.

– Понимаю, – говорю. – Запах чужой.

Дом в ответ тихо шуршит в районе коридора.

Я начинаю по-честному.

Сначала пробую этот ключ на своём входном замке.

Нет. Он не входит даже наполовину.

Потом иду в комнату, подхожу к шкафам, к тумбочке, к балконной двери.

Там вообще нет таких замков.

Затем вспоминаю, что в кладовке на лестничной площадке есть маленький личный замочек, которым дядя когда-то закрывал общую полку. Я проверяю и его.

Ключ застревает в самой начале, даже не собирается поворачиваться.

Я возвращаюсь в квартиру и начинаю обход как заправский слесарь: входная дверь, внутренние, шкаф, ящик.

Нигде он не «садится».

Чем больше я убеждаюсь, что этот ключ чужой, тем громче в голове слово «третий».

Третий дом, третье письмо, третья попытка поступить правильно, третий ключ.

Я кладу его на середину стола и сажусь напротив.

– Значит, от этой квартиры ты не хочешь открывать ничего, – произношу вслух. – От почтового ящика – тоже нет, от шкафов – тоже.

Ключ молчит, как и положено честному железу.

Зато дом оживает.

В коридоре что-то тихо скатывается с полки.

Я подскакиваю, иду смотреть.

На коврике перед антресолью лежит маленький винтик, который я не помню, чтобы когда-нибудь туда клала.

– Я поняла намёк, – говорю. – Тут ничего не откроется.

Я поднимаю винтик, кладу его на стол рядом с ключами.

Теперь их четверо: два знакомых, один неизвестный и один мелкий свидетель того, что дом тоже участвует.

Я беру блокнот, открываю страницу с записями «Письмо третьего дома» и добавляю: «есть старый ключ, не подходит ни к одному замку в квартире».

Рука сама дописывает: «именно три старых ключа».

С потолка еле слышно поскрипывает натяжной багет.

Я улыбаюсь небу над головой.

– Хорошо. Три так три.

Дом любит числа. Я уже заметила. Медальон был один, табличка одна, портрет тоже один. А теперь новая серия артефактов идёт тройками.

Я снова беру «чужой» ключ в руку.

Он немного холоднее, чем остальные.

– Ты, значит, не от этого дома, – говорю я. – И не от деревенского. Там замки совсем другие.

В голове всплывает рисунок на открытке: третий дом, старый фасад, балконы, трамвайная линия.

У таких домов двери обычно тяжёлые, металлические или деревянные, с большими личинками, в которые как раз вставляются такие ключи.

– Может, ты оттуда? – шепчу.

В ответ из шкафа в комнате раздаётся тонкий металлический звук, как будто об вешалку кольцом задели.

Я вздрагиваю.