Виктор Алеветдинов – Книга 2. Следствие ведут духи. Шёпот глиняной таблички (страница 5)

Я улыбаюсь. Комиссия, конечно, громко сказано, но по сути так и выходит.

Самовар к этому времени доходит, Анфиса разливает чай, ставит на стол блюдо с пирогом, нарезанным крупными кусками. Пирог пахнет свежей капустой и луком. Усталость от дороги сразу отступает.

Мы берём по кружке, кто-то уже тянется за тёплым куском пирога. Между глотками чая и первыми вздохами «как вкусно» печь тихо потрескивает.

Звук не громкий, нормальный, но в этот момент я чувствую, что он стал чуть многозначнее. Как будто кто-то там, внутри, слушает наш разговор.

Настасья Петровна неспешно откладывает свою кружку, поднимается и подходит к печи.

– Дай-ка мне её поближе посмотреть, – говорит она.

Анфиса напрягается.

– Рука у тебя не задрожит?

– Не в первый раз, – спокойно отвечает Настасья.

Я знаю, что она вспоминает медальон предков. Тогда тоже сначала было просто «что-то старое и странное», а потом выяснилось, что этот «что-то» перевернул половину деревенской истории.

Настасья склоняется к печи, держится рукой за край, чтобы не податься вперёд. Лицо у неё спокойное, только глаза внимательно идут по линиям.

– Вера, подойди, – говорит она через минуту.

Я встаю, становлюсь рядом. Табличка совсем близко. Линии на ней…

Короткие, в разных направлениях, но не хаотично. В одном уголке – круг. Он не такой, как на медальоне, но сам факт круга рядом с линиями в глине уже выглядит знакомо.

У меня в памяти всплывают те вечера, когда мы с ней в деревне N сидели над фотографиями старого медальона и искали в нём смысл. Тогда тоже было ощущение, что перед нами не просто рисунок, а запись.

– Похоже? – шепчу.

– Похоже… по настроению, – отвечает Настасья. – Но не то же самое. Там было старше. А здесь будто… кто-то учился.

От её слов по руке словно проходит лёгкий ток. Печь в этот момент чуть громче щёлкает, в глубине огня вспыхивает ярче один уголёк.

Я ловлю себя на мысли, что уже не отличаю простое потрескивание дров от вздоха домового.

– Не теребите её без нужды, – неожиданно говорит Анфиса. – Она и так тут лежит, как хозяйка.

В этот момент у входной двери раздаётся стук и бодрое «бе-е-е».

– Началось, – вздыхает Анфиса. – Это мои девки пришли проверять, с кем я тут сижу.

– Раз уж я контролёр коз, то пойду на пост, – оживляется Олеся и вскакивает.

Она быстро направляется к сеням. Мы слышим, как она открывает внутреннюю дверь, и тут прямо по половицам проходит тяжёлый топот.

– Ай, стой! – раздаётся Олесин голос. – По одному, сказала!

В комнату шумно влетает белая коза, почти снежная. На шее у неё бечёвка, но она уже болтается, коза её явно оторвала.

– Пушинка! – восклицает Анфиса. – Ну ты, как всегда, первая.

Следом в дверях показываются ещё две козы, помассивнее, но их Олеся успевает загородить собой.

– Стоп, – говорит она, выставив руки. – По пропускам.

Я не успеваю улыбнуться этой сцене, потому что Пушинка, не обращая внимания на наши возгласы, направляется точно к печи.

Она идёт неторопливо, но уверенно, как будто её сюда приглашали. Останавливается возле выступа, задирает голову. Нюхает.

– Не смей, – шипит Анфиса. – Там не для тебя.

Пушинка тянется мордой к табличке. Ноздри раскрываются, она будто втягивает в себя запах глины. На секунду замирает. Потом аккуратно упирается лбом в край печи, почти рядом с табличкой.

У меня по коже снова пробегает холодок.

– Видишь? – шепчет за моей спиной Олеся, с трудом удерживая остальных коз у двери. – Я же говорила, козы всё видят.

– Она может соль учуяла, – пытается успокоиться Анфиса, но голос у неё дрожит.

Соль тут ни при чём. Я стою достаточно близко, чтобы почувствовать, как воздух возле печи стал чуть плотнее. Как будто в нём что-то задержалось и слушает, чем всё закончится.

Печь тихо потрескивает, в это время в глубине что-то глухо отзывается. Домовой или просто полено легло иначе?

Пушинка делает вдох, отступает на шаг, недовольно фыркает и вдруг громко блеет прямо в сторону таблички.

– Всё, хватит, – не выдерживает Анфиса. – Вон из комнаты.

Она быстро подходит, осторожно берёт козу за бечёвку у шеи, разворачивает. Пушинка сопротивляется, упирается копытами, но всё-таки выходит в сени.

– Не пущу вас сюда, – ворчит Анфиса уже в сенях. – Тут и без вас дышать тяжело.

Олеся со смехом помогает ей вытолкать остальных коз во двор. Дверь закрывается, становится тихо.

Я снова сажусь за стол. Сердце стучит чаще, чем положено простому гостю.

– Ну что, контролёр коз, – Настасья смотрит на Олесю, когда та возвращается. – Что скажешь по результатам проверки?

– Козы подтвердили: у вас тут не только пирог, но и дела, – серьёзно отвечает Олеся, но глаза у неё блестят. – Они прямиком туда пошли.

– Случайность, – пытается отмахнуться Анфиса. – Они всегда к теплу тянутся.

– Не спорю, – говорит Настасья. – Но тепло бывает разное.

Печь в этот момент будто подтверждает её слова лёгким шорохом.

Мы снова берём чашки. Анфиса нервно сглатывает чай, потом откладывает кружку и смотрит на нас, одну за другой.

– Вы мне честно скажите, – просит она. – Это похоже на чью-то шутку? Или я уже… сама себе придумываю?

Я чувствую, как внутри включается мой «уголок детектива».

– Скажи ещё, кто за последние дни заходил в дом, кроме тебя, – прошу я. – Не только в саму комнату, но и в сени.

– Почтальон заходил, пенсию приносил, – начинает перечислять Анфиса. – Соседка Марфа заглянула за солью. Да эта новая…

– Какая новая? – сразу же интересуется Олеся.

– Старушка, – отвечает Анфиса. – Недавно в нам в деревню переехала. Дом купила у тех, кто в город подался. Она чуть дальше живёт, за оврагом. Я её пару раз видела на огороде. Всё с глиной ковыряется, какие-то таблички во дворе ставит.

Меня будто током бьёт от этого слова.

– Таблички? – переспрашиваю.

– Ну, дощечки сначала показалось, а потом ближе подошла – глина, – поясняет Анфиса. – У грядок воткнуты. На одних что-то написано, на других знаки. Я ещё подумала… странная. Но люди сейчас всякие.

– Она к тебе в дом заходила? – уточняет Настасья.

– Вот и нет, – качает головой Анфиса. – Мы так и не познакомились толком. Только через забор кивнули.

– А в тот день, когда табличка появилась, ты её видела?

Анфиса задумывается, щурится.

– Не помню, – наконец признаётся. – Я в те дни в основном с козами да по огороду. А она рано выходит, позже уходит.

– Значит, пока не будем на неё показывать, – спокойно говорит Настасья. – Но в голове отметим.