Виктор Алеветдинов – Книга 1. Следствие ведут духи. Медальон предков (страница 5)

– От своей прошлой жизни, – пожимает плечами Олеся. – Я тоже когда-то бегала по городу. Клиентов было море, денег вроде бы хватало, а своё лицо в зеркале я перестала узнавать. Здесь меньше, но я наконец вижу, кто ко мне приходит. И кто из духов за ними заглядывает.

– Это ты сейчас образно или по-настоящему?

– И так, и так, – отвечает она. – У нас тут без духов ни одна история не обходится. Даже маникюр.

– Удобно. Если результат не понравится, можно списать на домового.

– Домовой тут вообще ни при чём, – отмахивается она. – У него другие задачи. А вот предки, которые за колодцем следят, иногда заглядывают.

Я чувствую, как внутри что-то напрягается.

– За тем самым колодцем?

– За ним, – кивает Олеся. – Ты же уже слышала, что у Савельевых всё непросто.

– Только по намёкам, – говорю. – Сон, разговор за забором, веточка калины у моего порога и узелок возле их камня.

Олеся на секунду перестаёт пилить ноготь. Потом продолжает, но медленнее.

– Быстро ты собрала свою коллекцию, – произносит она. – Я думала, духи тебя ещё пару недель будут обходить. Видимо, у них план.

– У меня план один: новая жизнь без старых духов.

– Старые всегда найдут, где ты живёшь, – говорит Олеся. – Поэтому их нужно подменить новыми.

– Звучит как ремонт в голове.

– Так и есть, – усмехается она. – Благодаришь прошлое, подметаешь за ним и ставишь на его место другое.

На какое-то время мы замолкаем. Слышно только лёгкое шуршание пилочки и тиканье настенных часов. За окном кричит петух, где-то вдалеке проезжает мотоцикл.

Запах полыни становится более заметным. Он не давит, а словно обрисовывает границу комнаты. За этой границей – весь посёлок со своими разговорами. Внутри – стол, два человека и их слова.

– Скажи честно, – снова начинает Олеся. – Тебе интересно, что у нас тут на самом деле с этой калиной и колодцем, или ты просто из вежливости спрашиваешь?

– Интересно, – отвечаю. – И не только потому, что веточка калины сама пришла ко мне на ступеньку.

– Ну раз сама пришла, тебе, наверное, можно, – вздыхает она. – Только учти: у нас одно и то же рассказывают по-разному. Кто-то делает из этого страшилку, кто-то легенду, кто-то повод поругаться с соседями.

– Я выберу вариант без ругани, – говорю. – С лёгкой мистикой и без крови.

– Без крови в нашей деревне только магазин работает, – усмехается Олеся. – Ладно, слушай.

Она обрабатывает кутикулу, говорит спокойно, будто рассказывает рецепт пирога.

– Давным-давно, ещё при бабке Настасье молодой, у Савельевых был обряд. Когда рождался ребёнок или кто-то женился, хозяйка плела калиновый оберег. Веточки связывала красной ниткой, вплетала туда монетку. Потом шла к колодцу, клала этот оберег на камень, просила у предков защиты.

– А предки где в этот момент находились?

– Там же, где и сейчас, – отвечает Олеся. – Между водой и тем, что в голове. Им всё равно, откуда человек пришёл: из города или из соседней избы. Важно, просит он честно или ради галочки.

Я молчу, давая себе время запомнить детали. Калина, красная нитка, монета, камень у колодца. Слишком много совпадений для простой деревенской декорации.

– И что было дальше с этим оберегом?

– Если всё шло хорошо, калина подсыхала, нитка трескалась, монету забирали дети на конфеты. Если нет – оберег начинал «говорить». Веточки падали на чужой двор, нитка путалась у кого-то в руках, монета пропадала и находилась в таком месте, где ей не место.

– Звучит, как инструкция для местных сплетен.

– Сплетни – это когда люди раскидывают чужие истории, – возражает Олеся. – А здесь всё делала калина.

Она делает паузу, смягчает тон.

– Конечно, с точки зрения города это всё самовнушение. Но поверь, когда тебе неделю подряд на пороге появляется одна и та же веточка, начинаешь думать о своём поведении гораздо быстрее, чем после любого выговора на работе.

– Меня уже два дня подряд посещают разные варианты, – говорю. – Веточка, узелок, сон.

– Значит, ты им для чего-то пригодишься, – спокойно отвечает она. – Тебе только кажется, что ты приехала «на время».

– Не пугай.

– Это я ещё очень мягко говорю, – улыбается Олеся.

Я чувствую, что внутри моя городская логика начинает сопротивляться.

– Допустим, был обряд. Допустим, калина что-то там «подсказывала». Как из этого вырос медальон и вся эта история про стража колодца?

Олеся берёт кисточку, наносит прозрачную базу.

– Медальон – это уже позже появился, – говорит она. – Один из Савельевых решил, что веточек мало. Хотел, чтобы оберег был всегда при нём. Нашёл мастера, тот отлил круглый медный знак, вырезал на нём ягодки калины. Сначала всё было красиво: носили по большим случаям, передавали по линии старших. А потом, как водится, кто-то решил, что ему досталось мало.

– И?

– И начались сказки. Одни говорят, что медальон сами предки раскололи, чтобы никому не досталось целиком. Другие – что его разломили живые, в ссоре. Третьи – что это всё придумала одна упрямая женщина, которой надоело ждать, пока её заметят в очереди на наследство.

– То есть половинки теперь гуляют по деревне отдельно?

– Одна половинка точно гуляет, – отвечает Олеся. – Про вторую все делают вид, что забыли. Но я не верю, что такие вещи исчезают сами собой. Они прилипают к тем, кто всё время о них думает.

Она смотрит на меня пристальней.

– И ты думаешь, я из таких?

– Пока нет, – успокаивает Олеся. – Ты пока вообще больше о козе думаешь. Это тебя и спасает.

Мы снова замолкаем. Я смотрю на свои ногти, которые становятся опрятными и аккуратными. В голове крутятся кусочки рассказа. Калиновый оберег. Медный медальон с ягодами. Ссора. Половинки.

– А при чём тут твоя фраза про «скучающих духов» за углом? – спрашиваю, чтобы перевести разговор в сторону.

Олеся усмехается.

– Это мой рабочий приём, – признаётся она. – Когда человек садится в кресло и молчит, в комнате становится тяжело. Тишина тоже может быть чужой. Тогда я говорю: «за углом скучают духи, им истории нужны». Большинство после этого начинает говорить.

– То есть ты поднимаешь статистику разговоров с помощью потустороннего отдела маркетинга?

– Можно и так назвать, – улыбается она. – Люди всё равно верят не словам, а ощущению. Если им кажется, что они здесь не одни, им легче раскрыться.

– А духи?

– Духам тоже есть дело, – говорит она уже серьёзнее. – Когда человек говорит правду, они успокаиваются. Когда врёт сам себе – начинают бегать по дому, шуршать, напоминать.

Я вспоминаю свои городские ночи, когда просыпалась от собственного сердца, не понимая, чего оно добивается. Там тоже было много шорохов, только другие стены и другая тишина.

– Значит, мои старые страхи были тоже духами?

– Твоими, – кивает Олеся. – Самое неприятное, что свои привидения самые прилипчивые.

Работа движется к финалу. Олеся выбирает лак, показывает несколько оттенков.

– Какой хочешь?

– Тот, который меньше всего похож на «деловую встречу в офисе», – прошу я.

Она достаёт мягкий молочный цвет и небольшой пузырёк с тёплым красноватым оттенком.

– Предлагаю так. Основу делаем спокойную, а на одном пальце – маленький калиновый знак. Чтобы твои новые духи понимали, что ты в теме.

– Ты понимаешь, что это уже называется втягиваться?