Виктор Алеветдинов – Книга 1. Пять ключей Корселуна. Имя Нивендры (страница 8)

Ещё один:

«…голосовой след подлежит разделению…»

Потом изображение распалось.

Лейла смотрела на три фразы. Их было мало. Но иногда трёх фраз хватает, чтобы понять: официальная история врёт не в деталях, а целиком.

Отец Лейлы когда-то работал навигатором и погиб при срыве маяка. В отчёте написали: «ошибка экипажа». Позже она нашла данные о перегрузе и приказе идти через нестабильный поток. Отчёт так и не изменили. С тех пор Лейла плохо переносила гладкие биографии.

Она запросила все упоминания «Нивендра-дети». Архив выдал пустоту. Запрос «NIV-DET» тоже ничего не дал. На фразе «приёмные линии после падения Синен» система задумалась дольше обычного и показала один заблокированный файл.

Доступ запрещён.

В строке владельца файла мигнуло имя: Айлинн Лайвис.

Лейла выпрямилась. Вот она. Та самая женщина из исчезнувшей биографии. Считалась погибшей при падении Синен, потом появлялась в старых списках эвакуации, потом снова исчезала. Архивные призраки обычно не имеют владельческих прав на закрытые документы.

Она открыла метаданные. Не сам файл — туда её бы не пустили. Но метаданные выдали больше, чем рассчитывала система.

«Свидетель эвакуации: Айлинн Лайвис. Статус: уничтожить публичную связку».

Лейла тихо присвистнула.

— Вот и здравствуйте, мёртвые разговорчивые.

За дверью снова послышались шаги. На этот раз быстрые. Она закрыла панель, выдернула браслет и схватила обломок пластины.

Она пошла к запасной двери. Та была закрыта. Разумеется. В Люмире всё полезное закрывалось, всё опасное демонстрировалось гостям, а всё скучное получало отдельный бюджет.

Шаги приближались. Лейла поддела крышку технической панели ключом для картриджей. Лейла не была инженером. За годы работы она выучила одно: не трогай красное и делай вид, что всё так и задумано.

Она выключила сервисный маяк. Дверь не открылась, зато в комнате погас верхний свет.

— Великолепно, Тран. В следующий раз сразу взорви этаж, будет быстрее.

Лейла нажала зелёный контакт. Запасная дверь пискнула и открылась на ладонь. Этого хватило. Она протиснулась боком и оказалась в узком проходе между архивом и техническим рукавом вентиляции.

За спиной открылась основная дверь.

— Кто выключил свет? — спросил незнакомый голос.

— Сбой питания, — ответил второй. — Центральная готовит демонстрацию.

— Проверьте панель.

— После церемонии. Мне за этот приём не доплачивают.

Лейла мысленно благословила всех людей, которым не доплачивают.

Она пошла по техническому рукаву, пригнув голову. Проход вывел к лестнице, лестница — к боковому коридору над нижней галереей. Оттуда доносилась речь Арии. Голос звучал чётко и уверенно.

— …любой путь держится не только на кольце. Он держится на доверии тех, кто входит в него.

Неплохая фраза. Хорошая для Совета. Значит, Ария либо переписала речь, либо ещё не поняла, что её собственное доверие где-то продано, спрятано и оформлено.

Лейла попыталась отправить копию в свой внешний сейф. Сеть отказала. На экране появилось предупреждение: «Голоссетевой канал временно ограничен в связи с демонстрацией».

— Конечно, — сказала Лейла. — Когда правда хочет выйти, у вас всегда демонстрация.

Она спрятала обломок в подкладку куртки и пошла вниз. Если её хватятся в архиве, она должна быть на камере среди журналистов, с невинным лицом и плохим напитком в руке.

Когда она вернулась, пухлый корреспондент посмотрел на неё с подозрением.

— Вы куда пропали?

— Искала санитарный отсек.

— Нашли?

— Нашла несколько вещей, которые точно надо смыть.

Он не понял, но кивнул. Внизу инженер Института рассказывал о внешних маяках. Ария стояла у центральной площадки, Дариус — чуть позади, Морр — у протокольной стойки. Солар Иксон смотрел на резонатор как на закрытый сейф, к которому заказали ключ.

Лейла включила запись. Старый браслет сделал вид, что умер. На самом деле начал писать в скрытый слой.

Голоссеть ожила под куполом. Лейла едва слушала. Она смотрела на имя Арии в протокольном списке.

АРИЯ ТАДРИН.

Буквы дрогнули.

— Ого, — тихо сказал пухлый корреспондент. — Это у них в программе?

— Если да, программа стала интереснее.

Свет вокруг имени пошёл рябью. В архиве Лейла видела слова о разделении голосового следа. Сейчас под куполом что-то похожее пыталось решить, кого именно видит перед собой.

На куполе вспыхнули чужие знаки. Потом появилась строка:

ДОПУСК ТАДРИН НЕ ПОДТВЕРЖДЁН.

— Это что значит? — выдохнул корреспондент.

— Это значит, — сказала Лейла, — что кто-то очень давно боялся этого вечера.

Голоссеть потребовали назвать источник сбоя. Ответ прозвучал через несколько секунд:

— Источник не является сбоем.

В зале погас свет. Потом свет вернулся, и на внутренней грани кристалла горел знак. Браслет взял увеличение: две расходящиеся линии и точка между ними.

На скрытом слое записи рядом с изображением сама собой всплыла архивная метка, снятая с обломка пластины:

НИВЕНДРА-ДЕТИ. СВИДЕТЕЛЬ ЭВАКУАЦИИ: АЙЛИНН ЛАЙВИС.

Система добавила статус из старого реестра:

СЧИТАЛАСЬ ПОГИБШЕЙ.

Лейла сжала браслет так сильно, что край впился в кожу. Внизу к Арии двигалась охрана, Дариус вставал между ней и Морром, а вейранские наблюдатели переставали улыбаться. Для всех остальных вечер только что сломался. Для Лейлы он стал правдой, которую кто-то закопал близко к свету.

Глава 4. Резонатор Синен

Свет вернулся резко. Ария зажмурилась, но сразу открыла глаза. В зале нельзя было позволить себе даже секунду растерянности.

Кристалл-резонатор стоял в центре, внутри охранного круга. На его чёрной грани горел знак Нивендры: две расходящиеся линии и точка между ними. Под знаком медленно проступали буквы. Не имя Тадрин. Не служебная метка Люмира. Что-то старое, чужое и уверенное.

Ария чувствовала жар в ладони, хотя не касалась кристалла. Жар шёл изнутри, будто кожа вспомнила то, чего не помнил разум.

Дариус стоял рядом. Между ней и Морром появились его рука, плечо и вся флотская привычка не отходить от опасности.

— Куратор Тадрин, отойдите от экспоната, — сказал Морр.

Голос у него оставался ровным. Только глаза выдали тревогу. Не человеческую, а государственную: такую тревогу быстро оформляют в приказ.

— Я не у экспоната, — сказала Ария. — Я в разрешённой зоне.

— Зона меняется.