Виктор Алеветдинов – Книга 1. Пять ключей Корселуна. Имя Нивендры (страница 3)
Она сжала ладонь. Ногти упёрлись в кожу.
— Ария, — тихо сказал Дариус.
Он был рядом.
— Я слышала, — ответила она.
— Что?
Она не успела сказать.
Голоссеть вывела под куполом новую строку. Не все её увидели: часть света падала, проекции рвались, техники перекрывали каналы. Но Ария увидела ясно.
ДОПУСК ТАДРИН НЕ ПОДТВЕРЖДЁН.
В зале поднялся шум. Советники потянулись к охране. Представители Вейрана, наоборот, замерли и смотрели так внимательно, что Арии захотелось закрыть им глаза руками.
— Центральная, отменить последнюю строку, — крикнул инженер. — Вернуть протокольный список.
Голоссеть молчала.
Резонатор раскрылся светом. Не полностью, не как устройство, которое включили. Скорее как рана, из которой просочилось красное сияние. Внутри чёрного стекла проступили линии. Они сошлись в тот самый знак, который мелькнул на входной арке.
Две расходящиеся линии. Точка между ними.
Ария не знала этого знака. Сердце забилось быстрее. Во рту пересохло, ладонь обожгло жаром.
Морр подошёл ближе. Лицо у него осталось вежливым, но голос стал ниже.
— Куратор Тадрин, отойдите от экспоната.
— Я не подходила к нему.
— Отойдите.
Дариус встал между ними не полностью, но достаточно.
— Куратор стоит в разрешённой зоне.
— Командор, не мешайте работе Совета.
— Тогда начните работать. У вас древний резонатор активируется посреди полного зала.
Морр смотрел на Арию. Впервые за вечер в его взгляде было не раздражение. Страх. Хорошо спрятанный, сухой, государственный страх.
— Вы знали, что он может сработать, — сказала она.
— Сейчас не время.
— Значит, знали.
Вокруг них двигалась охрана. Не к резонатору. К ней.
Гиперкольцо за стеклом дало короткий всплеск. По полу прокатилась вибрация. Несколько гостей вскрикнули. Один бокал упал и разбился.
— Центральная Голоссеть, — сказал инженер, больше не скрывая паники. — Назовите источник сбоя.
Ответ пришёл не сразу. Под куполом собрались обрывки света. Они складывались плохо, с помехами. Часть букв выгорала сразу. Часть появлялась перевёрнутой. Потом всё вдруг стало чистым.
И Голоссеть произнесла:
— Источник не является сбоем.
В зале наступила тишина. Ария услышала собственное дыхание. Оно было удивительно спокойным.
— Центральная, уточнить, — сказал инженер.
Голоссеть не уточнила.
Резонатор погас.
На одну секунду весь зал остался без света. Исчезли лица, стены, купол, гиперузел за стеклом. Остался только детский плач, который Ария больше не могла списать на технику.
Потом свет вернулся.
Кристалл стоял прежний. Чёрный, неподвижный, музейный. Но на внутреннем стекле центральной грани горел знак. Под ним медленно проявлялись буквы, и это было не имя Тадрин.
Ария смотрела на запрещённый знак Нивендры и впервые за много лет не знала, какое лицо нужно показать людям.
Глава 2. Приказ, которого не было
Дариус Харран не любил приёмы. На приёме удар шёл из бокала, улыбки, поправки в списке гостей или из фразы «Совет просит вас на минуту».
Эта фраза догнала его за двадцать минут до выхода Арии к центральной площадке.
Младший офицер связи появился у бокового коридора, вытянулся по форме и протянул серую капсулу без знаков. Такие не отправляли ради расписания. В таких капсулах приходили приказы, после которых кто-нибудь обязательно говорил: «Это была необходимость».
— Командор Харран, закрытый пакет Совета безопасности.
— Передайте в штабной канал.
— Нельзя, господин командор. Только лично. Подтверждение по ладони и голосу.
Дариус приложил ладонь к замку. Капсула проверила кожу, пульс, старый флотский шрам у большого пальца. Потом попросила голос.
— Дариус Харран. Командор узлового флота. Личный допуск семь-девять.
Капсула раскрылась. Внутри лежала чёрная пластина. На поверхности вспыхнула красная строка:
ПРОТОКОЛ СДЕРЖИВАНИЯ. ОБЪЕКТ: АРИЯ ТАДРИН.
Дариус перечитал строку один раз. Потом второй. Имя не изменилось.
В боковом коридоре шум приёма казался далёким. Там смеялись делегаты и спорили техники. Здесь, у закрытой панели связи, воздух стал теснее.
Он нажал на пластину. Текст раскрылся сразу, без предисловий. Совет не любил лишних слов, когда собирался нарушить чью-то жизнь.
«При активации древнего кристалл-резонатора, связанного с системой раннего доступа Синен, лицо Ария Тадрин подлежит немедленной изоляции. Основание: риск голоссетевого заражения, риск несанкционированного доступа, риск общественной дестабилизации. Судебное решение не требуется. Командор Дариус Харран обязан обеспечить передачу лица под контроль Совета безопасности».
Дариус стоял неподвижно. В документе слово «риск» повторялось слишком часто, а слова «вина» не было ни разу. Так писали приказы, которые готовили заранее, задолго до тревожной кнопки.
Он пролистнул ниже. Там были подписи, даты, уровни допуска. Часть строк закрыта, но дата создания открылась полностью.
Шестнадцать лет назад.
На секунду захотелось разбить пластину о стену. Но разбитые приказы не исчезали. Они становились удобнее для тех, кто потом скажет, что ничего не видел.
— Пакет получен? — спросил офицер связи.
— Получен.
— Совет просит подтверждение принятия протокола.
— Подтверждение будет после проверки подлинности.
— Там стоит красная печать.
— Я умею читать цвета.