Виктор Алеветдинов – Книга 1. Пять ключей Корселуна. Имя Нивендры (страница 2)

— Разумеется.

Он ушёл. Дариус проводил его глазами.

— Ты сказала ему про знак.

— Да.

— Теперь он скажет тем, кто скажет другим, что ты заметила.

— Хорошо. Может, кто-нибудь начнёт делать работу.

— Или начнёт прятать следы быстрее.

Ария посмотрела на него. Дариус редко говорил лишнее. Значит, думал о следах. И о тех, кто их прячет.

— У тебя есть отдельные причины нервничать?

— После приёма поговорим, — сказал Дариус.

Ария не любила эту фразу. В ней всегда сидело что-то закрытое: приказ, болезнь, долг или ошибка.

Приём начался без явного сбоя. Подозрительно.

Ария двигалась между группами гостей, представляла людей друг другу, гасила мелкие острые углы и держала темп. Вейранские наблюдатели улыбались, когда кто-то говорил «общественное благо». Им это выражение нравилось: в него удобно было прятать контракт.

— Куратор Тадрин, — обратился к ней высокий человек в серебристо-сером костюме. — Солар Иксон, Консорциум Вейран. Благодарю за приглашение.

Ария знала его по закрытым сводкам. Он мог назвать блокаду «логистической коррекцией» и не моргнуть.

— Вейран приглашён как наблюдатель. Это разные вещи.

— Наблюдение часто полезнее участия. Видишь больше, отвечаешь меньше.

— Я многое понимаю, куратор Тадрин. Например, что этот резонатор в центре зала не музейная игрушка.

Её пальцы на бокале сжались.

— Осторожнее, господин Иксон. В Люмире не любят, когда гости знают больше табличек.

— Тогда у вас странная традиция звать гостей из Вейрана.

Солар наклонил голову и отошёл к своей группе. Он не сказал ничего прямого, поэтому его слова остались в голове.

Через пять минут Арию позвали к центральной площадке.

Зал постепенно затих. Свет стал ниже. Голоссеть вывела над куполом эмблему Люмира: раскрытое кольцо, пересечённое линией закона. За бронестеклом гиперузел повернулся, и на его кромке пробежали первые синие искры.

Ария встала перед гостями. Перед ней было несколько сотен лиц. Дариус стоял справа, чуть позади. Морр — слева, у протокольной стойки. Солар Иксон находился напротив резонатора. Лейла Тран на нижней галерее подняла запись на браслете.

Ария открыла речь. Пластина послушно вывела первый абзац.

«Сегодня Люмира подтверждает свой главный долг — удерживать связь миров, не превращая связь в зависимость».

Она едва не остановилась. Этого абзаца утром не было.

Ария подняла глаза от текста.

— Сегодня мы открываем не новый маршрут, — сказала она. — Маршрут может вывести корабль к помощи, а может привести флот к чужой границе. Поэтому Люмира берёт на себя не право владеть переходом, а обязанность удерживать его открытым и безопасным.

На лицах советников появилось умеренное одобрение. Они любили слово «обязанность».

— Гиперузел Астрен-Вал свяжет внутренние миры Дуги с тремя окраинными системами. Но любой путь держится не только на кольце. Он держится на доверии тех, кто входит в него.

Где-то на галерее щёлкнул незаконный усилитель записи. Охрана двинулась было туда, но Ария слегка подняла руку. Не сейчас.

Речь закончилась лучше, чем начиналась. Неприятное ощущение задержалось. Хорошие речи часто скрывали плохие решения.

Инженер Института вышел к центральному стеклу и начал объяснять узел. Он говорил о контуре безопасности, синхронизации кольца, внешних маяках. Делал это так, что даже учёные начали скучать. Зато никто не пугался.

Ария слушала вполуха. Её внимание снова ушло к резонатору.

Внутри чёрного кристалла появилась красная искра. Она двигалась медленно, по кругу, словно искала выход.

Ария шагнула ближе.

Ограничитель вокруг экспоната тихо пискнул. На браслете появилось предупреждение: «Не входить в охранный круг». Она и не входила. Стояла рядом, на разрешённом расстоянии.

Резонатор ответил новым импульсом. Ария почувствовала его в груди. Короткий удар, будто кто-то постучал изнутри. Не больно, но лично.

Она выдохнула и заставила себя слушать инженера.

— Голоссеть подключена только к открытому слою, — говорил он. — Личные архивы и закрытые каналы в демонстрации не участвуют.

На нижней галерее Лейла Тран что-то сказала соседу. Тот усмехнулся.

Ария могла бы усмехнуться тоже. Если кто-то дважды повторяет, что личностные архивы не участвуют, значит, личностные архивы стоят за дверью и спрашивают, где им сесть.

Голоссеть ожила.

Под куполом развернулся мягкий световой круг. В нём появилась схема нового гиперузла: линии маршрутов, точки маяков, грузовые зоны, эвакуационные коридоры. Голос системы был нейтральным, без пола и возраста.

— Гиперузел Астрен-Вал готов к первичному общественному представлению. Контур безопасности стабилен. Внешнее кольцо закрыто. Внутренний расчёт подтверждён.

В зале стало тише. Голоссеть умела брать внимание. Не громкостью, а странным чувством: она говорила не в уши, а сразу в общее пространство.

— Подтвердите протокольную группу, — попросил инженер.

Над площадкой появились имена. Делегации, советники, военные, кураторы. Всё шло верно.

АРИЯ ТАДРИН. ПРОТОКОЛЬНОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ. УРОВЕНЬ СЕРЕБРО.

Строка держалась долю секунды. Потом вокруг букв дрогнул свет.

Ария увидела, как Дариус сделал шаг к ней. Морр тоже заметил сбой, но не шагнул. Он только опустил руку к браслету.

Резонатор в центре зала потеплел. Не физически: до него было несколько метров. Но Ария вдруг ощутила жар на ладони, той самой, которой раньше касалась только бокала.

— Система? — спросил инженер. — Повторите подтверждение.

— Подтверждение выполняется, — ответила Голоссеть.

Голос изменился. На слух — нет. Но Ария уловила в нём другой слой. За ровной фразой стоял очень далёкий шёпот.

Схема гиперузла на куполе мигнула. На секунду маршруты исчезли, и вместо них появились чужие строки. Не на общем языке Люмира. Не на современном архивном коде. Древние знаки, острые и неровные.

Инженер побледнел.

— Отключите визуальный слой, — сказал Морр тихо, но зал был тихим.

Техники у боковых стоек бросились к панелям. Один уронил стилус. В обычный день Ария нашла бы это смешным: человек, отвечающий за узел между мирами, проиграл битву с канцелярской мелочью. Сейчас смешно не было.

Резонатор дал второй импульс.

Свет в зале просел. За бронестеклом гиперкольцо замедлило вращение. На дальних доках вспыхнули жёлтые огни.

Ария услышала детский плач.

Он длился меньше секунды. Его можно было списать на сбой звука. Но плач был не в зале. Он прошёл внутри, по памяти, которой у неё не было.