Виктор Алеветдинов – Книга 1. Пять ключей Корселуна. Имя Нивендры (страница 22)

— То есть где-то есть люди, которые знают, что со мной сделали.

— Или были.

— Не смягчай.

— Где-то есть люди, которые знают, что с тобой сделали, — сказал Дариус.

Она кивнула. На лице у неё не было облегчения. Только новая собранность. Дариус знал этот вид. Так человек выбирает цель.

На панели Кесты пискнул сигнал.

— Катера меняют курс. Один идёт к нам.

— Сколько времени? — спросил Дариус.

— Пять минут, если он осторожный. Две, если умный. Очень надеюсь, что там идиот.

Рамм поднял руку.

— Я голосую за идиота.

— Возражений нет, — сказала Кеста.

Дариус сохранил все открытые слои на отдельный носитель. Потом попытался закрыть протокол. Экран не закрылся. Вместо этого пластина выдала последний скрытый блок.

«Финальное ограничение».

— Дариус, — сказала Ария. — Что там?

Он сам не сразу ответил.

На экране была одна строка. Без длинных оснований, без таблиц, без ссылок на безопасность. Иногда настоящая цель документа пряталась не в первом приказе, а в последней строке, где чиновники забывали украсить жестокость.

«Ключ имени не должен быть произнесён добровольно».

Ария прочитала молча. Потом посмотрела на него.

— Значит, они боятся не того, что я узнаю имя.

— Да.

— Они боятся, что я сама его выберу.

Дариус хотел сказать, что это ещё надо проверить. Что строка может быть частью старого протокола. Что они не знают всего. Но все эти слова были бы трусливыми.

— Да, — сказал он.

Модуль дрогнул. Внешний датчик выдал короткую тревогу: катер вошёл в кольцевую тень.

Кеста из соседнего отсека крикнула:

— Похоже, нам достался умный!

Ария не отвела взгляда от строки.

— Тогда у нас две минуты, чтобы решить, кто я для них.

Дариус снял носитель с протоколом и закрыл пластину.

— Нет, — сказал он. — У нас две минуты, чтобы не дать им решить это за тебя.

Глава 8. Архивный ребёнок

Лейла Тран вышла из Зала Голосов через служебный коридор, который официально не существовал для прессы. Это был хороший коридор.

Лейла держала левую руку в кармане куртки и пальцами сжимала обломок архивной пластины.

Три фразы — мало для публикации. Но достаточно, чтобы понять: Ария Тадрин не попала в чужую историю.

На браслете связи мигал красный значок: «Голоссетевой канал ограничен». Лейла попыталась ещё раз отправить копию во внешний сейф.

— Паника у нас, оказывается, умнее правды, — сказала она.

Её голос ушёл в пустой коридор и вернулся глухо. Никто не ответил. Хорошо. В последнее время каждый ответ приносил новую проблему.

Лейла свернула к нижним лифтам. В такие минуты она относила себя к кому угодно, только не к уборщикам, потому что не любила прибираться даже в собственной жизни.

У служебного лифта стоял охранник. Не тот молодой, который пустил её утром. Этот был старше, шире и грустнее. Грустные охранники опаснее злых: они знают, что всё равно придётся выполнять глупый приказ.

— Прессу выводят через центральный коридор, — сказал он.

— Центральный коридор закрыт.

— Тогда ждите.

— Я журналист. Если я жду, у кого-то появляется время спрятать документы. Это вредно для общества.

— Для общества сейчас вреднее бегать по станции.

— У вас очень скучная версия общества.

Охранник протянул руку к её браслету.

— Допуск.

Лейла послушно подняла руку. Тогда за стеной ударила новая тревога. Свет мигнул. Охранник невольно повернул голову. Лейла уронила из рукава пустой картридж записи. Он громко покатился под ноги.

— Ваше?

— Нет.

Охранник наклонился, и Лейла шагнула мимо него в лифт. Дверь закрылась перед самым его лицом.

Лифт пошёл вниз. На панели уровней мигали ошибки. Лейла выбрала последний.

Через четыре минуты она оказалась в нижней городской зоне узла Астрен-Вал. Здесь больше не было стеклянного блеска приёма.

Связь в этой зоне отключили полностью. Не из-за аварии. Без связи люди меньше спорят и хуже собираются толпой.

На углу стоял автомат с напитками. На его экране всё ещё крутилась запись с приёма: Ария у центральной площадки, сияние резонатора, затем помеха.

— Конечно, держит, — сказала Лейла. — Особенно когда закрывает.

Ей нужно было найти Морна Кериса.

Имя всплыло ещё в пресс-архиве, в обломке стёртой пластины. Бывший архивный куратор эвакуационных линий. Умер по официальной записи. Потом однажды мелькнул в теневом списке свидетелей.

Керис жил, если верить её старому источнику, в зоне отключённой связи под южной башней.

Она спустилась ещё на два уровня. Шаги отдавались в металлическом полу. За мутными окнами перехода шли грузовые трубы. В одной из них стучал воздух, неровно и нервно. В другой что-то капало. Хорошее место для человека, которого официально нет.

У первого поста её остановили двое местных сторожей. Без формы, с дубинками и выражением лиц «мы не охрана, мы неприятность».

— Куда?

— К врачу.

— Тут нет врача.