Виктор Алеветдинов – Книга 1. Пять ключей Корселуна. Имя Нивендры (страница 21)
— Ария, я должен был сказать раньше.
— Да.
— Я получил приказ перед демонстрацией.
— Я знаю.
— Не всё.
— Я тоже.
Эта фраза повисла между ними. Между ними стояло всё: имя Синен, след на ладони, детский плач, побег и доверие, которое не исчезло.
Дариус открыл медицинский блок.
Там было меньше текста и больше схем. Генетические маркеры, возрастные корректировки, стабилизация памяти, пометка о генных симбионтах. Часть строк закрыта, но одна открылась полностью:
«Разрыв имени считать успешным. Имя, память и голосовой след разделены. Внешняя биография Тадрин устойчива. Риск спонтанного отклика сохраняется при контакте с синенскими резонаторами».
Ария тихо рассмеялась. Без веселья.
— То есть вся моя жизнь устойчива, пока я не встречаю вещь, которая знает меня лучше меня самой.
— Это их язык. Не твой.
— А моя жизнь?
— Твоя.
Она посмотрела на него долго.
— Ты сам в это веришь?
Дариус хотел ответить сразу. Правильно, уверенно. Но слова застряли. Вера всегда была проще, когда речь шла о флоте, маршруте и приказе. Закон мог быть жёстким, но не подлым. Он много лет держался за это различие. Сегодня оно разваливалось у него в руках.
— Я хочу верить, — сказал он наконец. — Но этого мало.
Ария кивнула, будто ожидала именно такого ответа.
В соседнем отсеке Кеста громко выругалась.
— У нас гости на дальнем сканере!
Дариус вскочил. На экран вышла карта. Два малых патрульных катера проходили внешний край кольцевой тени. Не прямо к ним, но близко. Близко.
— Сайра? — спросила Ария.
— Скорее её люди.
— Или Морра.
— Или Вейрана.
— Ты специально перечисляешь варианты, чтобы мне стало легче?
— Получается?
— Нет.
Дариус перешёл в общий отсек. Кеста сидела у старой панели модуля. Раненый Рамм, несмотря на перевязанную ногу, пытался держать в руках ремонтный сканер.
— Ложитесь, — сказал Дариус.
— Я лежу профессионально, — ответил Рамм. — Сканер сам ко мне пришёл.
Кеста ткнула пальцем в экран.
— Два катера. Идут по схеме Сайры, но сигнал странный. Не прямой поиск. Будто их кто-то ведёт по запаху.
Ария остановилась за спиной Дариуса.
— По мне?
— Не знаю, — сказал он.
Белый след на её ладони опять вспыхнул. На панели модуля тут же прошла помеха.
Кеста обернулась.
— Вот только не надо дружить с моим складом без разрешения. Он впечатлительный.
Ария убрала руку за спину.
— Я ничего не делала.
— Это самое тревожное.
Дариус вернулся к столу с пластиной. Если катера идут не по обычному поисковому шаблону, значит, их ведёт не только приказ. Возможно, срабатывает след резонатора. Возможно, протокол изоляции получил обновление и теперь ищет не Арию Тадрин, а то имя, которое произнесла Голоссеть.
Он открыл слой «поисковые условия».
Экран запросил второй допуск.
— Нужен код Совета, — сказал он.
— У нас его нет, — сказала Ария.
— У Морра есть.
— Морра нет.
Кеста крикнула из соседнего отсека:
— Если нужно украсть у Морра код, то он оставил старую подпись в доковом приказе. Я не подслушивала. Мой корабль любит сплетни.
Дариус посмотрел на Арию. Она подняла брови.
— Не смотри на меня. Я сегодня открывала шлюз просьбой. Взлом Совета — твоя очередь.
Дариус подключил журнал «Лиссы». Кеста действительно сохранила кусок командного пакета из дока. Подпись Морра была неполной, но старому экрану и боевому коду Лаэрна хватило. Пластина возмутилась, пискнула и открыла следующий слой.
На экране появилась схема.
Не карта маршрута. Карта человека.
Схема связывала имя Тадрин, медицинские маркеры, голосовой след и возможный Ключ имени. Слова шли блоками, аккуратно, красиво.
Ария подошла ближе.
— Ключ имени?
Дариус не ответил. Он читал дальше.
«При угрозе пробуждения Ключа имени: изолировать носителя, не допустить добровольного произнесения истинного имени, разорвать контакт с резонаторами и свидетелями эвакуации».
— Свидетелями эвакуации, — повторила Ария. — Айлинн Лайвис?
— Возможно.